Друзья! Подъехало свежее исследование, добавляющее к пониманию влияния травмы на расстройство личности и терапевтические мишени (Jańczak et al., 2026, при участии Питера Фонаги).

Мы привыкли рассматривать раннюю (и позднюю) межличностную травму как фундамент для разного рода психопатологий. И вопрос про влияние травмы на расстройство личности вызывает жаркие споры. Авторы исследования проанализировали влияние «травмы предательства» (ситуации, когда насилие исходит от значимого, доверенного лица) на депрессию и тяжесть расстройств личности (в дименсиональной модели ICD-11) у 209 человек из Польши, 18–45 лет, смешанная выборка: 114 из населения и 94 из психиатрических клиник.

Что показали данные? Как только в статистическую модель добавили два психологических процесса — диссоциацию и гипоментализацию (то есть, трудности в понимании психических состояний), прямое влияние травмы на тяжесть расстройства личности и депрессию исчезло. Эффект оказался равным нулю.

Вся связь между пережитым предательством и текущей психопатологией объясняется исключительно через разрушение рефлексивной функции и запуск диссоциативных защит. Причем дефицит ментализации оказался более сильным медиатором (объясняет более 54% непрямого влияния), чем диссоциация. Удивительно, что ни детская, ни взрослая травма предательства не предсказывает симптомы напрямую.

Интересно и то, что травма предательства во взрослом возрасте бьет по депрессивной симптоматике даже сильнее, чем детская, но их влияние на структуру личности сопоставимо. Взрослая травма, по сути, не имеет прямого влияния на РЛ, но работает как триггер, обрушивающий способность к ментализации, что в свою очередь раскрывает или усиливает патологию личности.

Эти данные (пусть и ограниченные кросс-секционным дизайном и опорой на самоотчет) подчеркивают важную вещь: главный урон наносит не столько само событие, сколько то, как оно ломает эпистемическое доверие — способность верить социальной информации и обучаться в контакте с Другим.

Возвращаясь к нашей практике, что именно мы пытаемся делать, работая с травмой? Может ли быть так, что без восстановления рефлексивной функции любая попытка переработать и интегрировать травматический опыт будет натыкаться на глухую стену гипоментализации или диссоциативного расщепления.

Оригинал исследования в открытом доступе: Jańczak, M. O., et al. (2026). Betrayal trauma and adult mental health: The role of mentalizing and dissociation. PLOS One. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0353662