Но это была всего-лишь иллюстрация, я слукавил что поста нет


Открытая коробочка с злым котиком внутри - Как идеализм стал корпоративным оружием.

Часть 1

В медийном нарративе историю Open Source принято подавать как голливудскую сказку. Это сага о благородных разрабах-рхакерах-идеалистах, которые объединились в децентрализованное комьюнити, чтобы свергнуть жадных корпоративных монополистов. Эта гуманитарная романтика отлично продается на конференциях и в медиа-поле для образа опенсурсера.

Но если снять розовые очки и посмотреть на эволюцию софтверной индустрии через физику и цифирки балансовых отчетов, мы увидим совершенно иную картину. Неочевидный тезис такой - Open Source - это не торжество альтруизма. Это одно из самых безжалостных корпоративных оружий в истории капитализма и айти индустрии. Это механизм принудительной коммодитизации.

Коммодитизация, если не все понимают этот термин - это превращение уникального, дорогого продукта в стандартный, взаимозаменяемый массовый "ширпотреб" (как цемент или электричество или зерно или китайские автомобили). Из-за потери эксклюзивности конкуренция начинает идти исключительно за счет снижения цены, что сжигает маржу производителя практически до нуля и убивает его конкурентное преимущество.
Корпорации инвестируют в открытый код (а они туда инвестируют много - об этом чуть позже) не ради свободы, а ради того, чтобы сжечь маржу конкурента до нуля на том этаже технологического стека, который они не могут контролировать.

Чтобы понять, как это работает, нам нужно начать с эпохи, когда программное обеспечение впервые попытались упаковать в платную "коробочку".

1. Доисторическая эпоха - Софт как бесплатная инструкция

В 1970-х годах коммерческой софтверной индустрии в современном понимании просто не существовало. Миром правили гигантские мейнфреймы от IBM и DEC. Железо стоило миллионы долларов.

На фоне этих астрономических капитальных затрат программный код воспринимался просто как сопутствующая инструкция по эксплуатации. Компании поставляли железо вместе с исходными кодами программ. Инженеры в университетах (вроде MIT или Беркли) свободно обменивались этим кодом, дописывали его, правили баги и отправляли обратно. Код был бесплатным не из-за идеологии, а потому что он не являлся центром генерации прибыли. Никто не продает инструкцию к холодильнику отдельно от холодильника.

2. Закрытие "коробочки" и бунт Ричарда Столлмана

Все изменилось в начале 80-х. Компьютеры начали дешеветь и массово расходиться по офисам. И тут Капитал осознал, что программное обеспечение можно отделить от железа и продавать как самостоятельный продукт с гигантской маржинальностью - затраты на копирование дискеты стремились к нулю.
Началась эпоха проприетарного (закрытого) софта. Корпорации спрятали исходный код. Программа превратилась в ту самую "черную коробочку" - вы платите за лицензию, можете пользоваться продуктом, но не имеете права заглянуть внутрь, изменить код или поделиться им с соседом. Билл Гейтс пишет свое знаменитое "Открытое письмо любителям", требуя прекратить бесплатный обмен программами. Интеллектуальная собственность стала главным активом.

Именно в этот момент происходит событие, породившее миф об Open Source. В лаборатории искусственного интеллекта MIT работал программист Ричард Столлман. Легенда гласит, что его довел до белого каления новый принтер Xerox, который постоянно зажевывал бумагу. Столлман хотел просто исправить драйвер принтера, но Xerox закрыла исходный код.

Для Столлмана закрытая "коробочка" стала экзистенциальным оскорблением (прямо как для котики с фото). В ответ он создает движение за свободное ПО (GNU) и придумывает гениальный юридический хак - лицензию GPL (General Public License). Суть GPL, или "копилефта", заключалась в следующем: вы можете бесплатно брать код, изменять его и использовать, но любые программы, которые вы создадите на его базе, тоже обязаны быть открытыми и бесплатными. Это был юридический вирус, призванный уничтожить саму концепцию коммерческой тайны в коде.