Garcia Peer Praxis

Важное дополнение: значит ли это, что «ментальная проблема» не заслуживает сострадания, раз это целенаправленная деятельность человека, пусть и не сознаваемая? Разумеется, заслуживает. Люди не просто так испытывают ментальные проблемы, у них может быть трудная жизнь, они пережили тяжёлое детство, насилие, бедность и прочее. И было бы бесчеловечно утверждать, что люди виновны в той жизни, которую живут. Без сострадания мы рискуем превратить любой анализ в обвинение и остаёмся, по сути, безразличными. Очень трудно взять ответственность за то, за что вам внушают вину. Мало кто из нас может похвастаться тем, что делал все жизненные выборы полностью осознанно и со всей ответственностью

Мне как-то подписчик недавно писал, спрашивал про шизоидность. Я на одном из стримов говорил, что я «шизоид», если бы психоаналитики меня отнесли к какой-либо личностной организации ))

Так вот, он спрашивал: что вот конкретно я с этим делал? Неужели быть шизоидом это хорошо и замечательно, шуе ппш и так далее?

По-моему недавно в чате тут я писал про экзистенциальную формулировку этой проблемы, но я бы её ещё уточнил максимально популярно. Вот, человек сталкивается с тревогой или депрессией, психозом, какими-то личностными проблемами, манией и т.д., с чем угодно, неважно. Суть в том, что нужно представить (и понять этот важный факт) что если ты настолько сильно страдаешь от какого-то «симптома», по факту, если бы не он - ты бы сдох. То есть, если б ты не был шизоидом, ты бы не смог жить в данный момент. Если бы у тебя не было мании или депрессии или тревоги, ты бы не смог жить. НЕ наоборот, это огромное заблуждение, что если бы ты сейчас от всех «симптомов» избавился, то ты был бы самым счастливым в мире. Факт в том, что ты бы сдох, потому что ты не просто так депрессирУЕШЬ или шизишься.

И вопрос заключается в следующем: что такого мне даёт «симптом», что я до сих пор терплю все эти страдания и проблемы, но это страдание - это плата за что-то, что мне оно в конце-концов даёт? Сейчас происходит повсеместное лицемерие, особенно со стороны психиатров, чаще всего они представляют себе симптом как дефицит или дисфункцию, и что его надо устранять, и сами «пациенты» не хотят сознаваться, что симптом, помимо страдания, к чему-то их "присоединяет". И очень часто сознаваться в этом неудобно и стыдно, в том числе, из-за стигмы. Например, люди годами пытаются что-то сделать с «ПРЛ», но им стрёмно себе сознаться, что отсутствие контроля над своими эмоциями даёт яркую эмоциональную жизнь и это гораздо лучше, чем стабильная «нормисная» жизнь. В итоге, вроде бы надо «терапевтироваться», но «терапевтировать» придётся то, что является ценой для человека, которую он, на самом деле, хочет платить ("вторичные выгоды"). Сейчас стало в психокоммьюнити дурным тоном говорить про вторичные выгоды, особенно в среде левых прогрессивных «нейроразнообразных», но увы, это болезненный гнойник, который не хочется ковырять, и этих людей можно понять. Те, кто представляют психический симптом как дефицит без присоединения, они обманывают себя, и их обманывают их врачи. И это вечная человеческая проблема, тут нет конспирологии или заговора фармкомпаний. Ещё Маркс и Энгельс давно писали:

Люди до сих пор всегда создавали себе ложные представления о себе самих, о том, что они есть или чем они должны быть. Согласно своим представлениям о боге, о том, что является образцом человека, и т. д. они строили свои отношения. Порождения их головы стали господствовать над ними. Они, творцы, склонились перед своими творениями.

Патологическая личность это человек, чьи действия мы уже объяснили, но чьё право объяснять самого себя мы больше не признаём

«Нарцисс постоянно потребляет (точнее, охотится за) обожанием, восхищением, одобрением, аплодисментами, вниманием и другими формами нарциссического питания. Когда его не хватает, наступает нарциссическая дисфория дефицита. … Думайте о нарциссе как о наркомане. Его симптомы отмены идентичны: бред, физиологические эффекты, раздражительность и эмоциональная лабильность»

Эти слова принадлежат Сэму Вакнину, основателю современной церкви «научного понимания» «нарциссизма». Широко опираясь на Фрейда и других психоаналитиков, Вакнин разработал собственную теорию нарциссизма, которая положила начало индустрии «терапии последствий нарциссического абъюза». Миллионы женщин и мужчин по всему миру убеждены в существовании «социальных хищников», нарциссов и психопатов, патологических личностей, сродни наркоманам, алкоголикам или шизофреникам. Поведение этих социальных хищников, безусловно, является результатом заболевания, вызванного дефицитом систем мозга и опытом насилия в детстве. Психиатрический словарь обладает удивительной способностью превращать описание в объяснение, не добавляя к первому ничего, кроме нового существительного.

«В сюрреалистическом мире нарцисса даже язык патологичен. Он мутирует в оружие самозащиты, словесную крепость, средство без сообщения, заменяя слова двусмысленными и неоднозначными лексемами»

Даже слова, однажды вложенные в уста патологического нарцисса, становятся патологическим языком. Патологическим является всё: язык, мозг, желания, мысли, отношения, намерения, мотивы, эмоции.

Люди, пережившие тяжёлые и вредные для них отношения, склонны считать себя пассивными жертвами несправедливого обращения, и не менее того склонны считать своих агрессоров жертвами заболевания, а не активными деятелями. Диагноз нарцисса это алиби для обоих участников отношений.

Вакнин рассматривает нарциссическую личность как машину, театрального актёра, который пассивно воспроизводит негативные сценарии из своего прошлого, делая окружающих декорациями своего внутреннего театра. Даже если принять это за истину, суть заключается в том, что люди так или иначе нуждаются в том, чтобы быть актерами в чьём-то театре, играть по чьим-то правилам, вместо того чтобы быть автономными человеческими существами. Люди чаще всего хотят, чтобы их кто-то наполнял, развлекал, приносил сильные эмоции.

Разумеется, люди нуждаются в мифе о нарциссе и о заболевании нарциссического расстройства личности, как и в противоположном ему явлении: «инвертированном нарциссизме» или «синдроме жертвы». Парамедицинская рефлексия в этих терминах служит единственной цели: превратить поведение в болезнь, и обеспечить себе тем самым безответственное и пассивное существование.

«Люди отказываются верить, что некоторые вопросы неразрешимы, некоторые болезни неизлечимы, некоторые катастрофы неизбежны. Они видят знак надежды в каждом колебании»

Когда люди отказываются верить во что-то и видят надежду там, где её нет, они страдают от того, что Вакнин называет «злокачественным оптимизмом». Это, пожалуй, очень продуктивная мысль: наши ожидания - наши враги, тогда как люди не имеют отношения к нашим ожиданиям, и в конце-концов, мы сами - единственные, кто заинтересован в сохранении своего ментального благополучия. «Злокачественному нарциссизму» соответствует «злокачественный оптимизм».

Индустрия нарциссического абьюза предлагает человеку своеобразную санитарную картину межличностной жизни. Где-то существуют носители патологии, где-то - их жертвы, а между ними циркулирует невидимый вирус, поражающий самооценку, идентичность и способность доверять.

Остаётся только научиться распознавать заражённых, обнаруживать симптомы воздействия, проходить детоксикацию и восстанавливать себя после контакта с патологическим организмом.

Как писал Ротбард, «диагноз - это оружие», и "сепарация/не сепарация" это один из видов диагнозов, которые индивид предписывает себе или другим, чтобы подчеркнуть несостоятельность себя или другого как достаточно автономного человеческого существа, следовательно это позволяете объявить кого-либо инфантильным и ненадёжным.

Безусловно, существуют люди которые некритично воспринимают убеждения, модели и ценности, перенятые из семьи. Психоаналитический миф о сепарации как некотором объективном психическом процессе всегда был проблемой этического выбора человека: идти более понятной, протоптанной семейной тропой, и ощущать себя безопасно и не подвергаться риску; или идти более рискованной и трудной дорогой, которую не выбирал никто из твоей семьи. Священный ореол (противоположный обычной любви к семье и сотрудничеству ее членов) вокруг семьи прежде всего связан с тем, что она предлагает индивиду понятную и предсказуемую картину мира, так же как бог гарантирует рай после смерти или как государство гарантирует безопасность и "действия ради вашего блага".

Я считаю, вопрос не может стоять "я/кто-то сепарирован или нет". Психоаналитический истеблишмент этого понятия преследует нас до сих пор, и предлагает рассматривать вопрос автономии как завершенный или незавершённый и достаточно объективный. Мы не можем полагать взрослого человека как недостаточно свободного или автономного, он всегда достаточно свободен и автономен, чтобы нести ответственность за собственную жизнь, и вопрос заключается в том, какую цель он преследует, делая выбор в пользу более предсказуемых, взятых из семьи решений, или в пользу разрыва с семейными представлениями. Выбор человека против семьи или в пользу семьи не устанавливает статус индивида, не инфантилизирует его, не делает его более или менее свободным.

(Это лишь мои рассуждения о сепарации, не критика поста, на который я отвечаю)

Долгое время существовало убеждение, что устройство периферийной нервной системы позволяет выделять «элементарные» психические функции и отличать их от «высших» функций, не так тесно связанных с телесной организацией. Более точный анализ показывает, что эти функции пересекаются. Элементарное не есть уже то, что путем сложения образует целое, как, впрочем, не является оно и поводом для того, чтобы целое сложилось. Самое элементарное событие облечено смыслом, высшая функция есть не что иное, как более интегрированная модальность существования или более полная адаптация, она использует и вытесняет подчиненные операции. Соответственно «чувственный опыт — такой же жизненный процесс, как размножение, дыхание или рост».

Стало быть, психология и физиология не могут быть параллельными науками, это два определения поведения: первое — конкретное, второе — абстрактное. Когда психолог просит физиолога дать ему определение ощущения «через его причины», следует думать, что на этой почве он сталкивается с собственными проблемами, и теперь нам должно быть ясно, почему это так. Физиологу также предстоит освободиться от веры в реализм, заимствованный науками у здравого смысла и препятствующий их развитию. Произошедшее в современной физиологии изменение смысла слов «элементарное» и «высшее» предвещает изменения в философии.

Морис Мерло-Понти. Феноменология восприятия

Во вселенной существует нечто, в описание и анализ чего естественные науки не могут внести никакого вклада. Существуют события, лежащие за пределами круга тех событий, которые пригодны для наблюдения и описания посредством методов естественных наук. Существует человеческая деятельность.
Фактом является то, что до сих пор ничего не было сделано для преодоления пропасти, зияющей между природными событиями, в которых наука не способна обнаружить никакой целенаправленности, и сознательными действиями людей, которые неизменно направлены на определённые цели. Пренебрегать при рассмотрении человеческой деятельности указанием на цели, к которым стремятся действующие люди, не менее абсурдно, чем попытки прибегать к целенаправленности при истолковании природных явлений.

Людвиг фон Мизес. Конечные основания экономической науки

https://youtube.com/live/IudZALNC4uo?feature=share

Подключайтесь к стриму 👥 Начнем пораньше, в течение нескольких минут ❗️

Приходите на стрим сегодня в 21:00 мск

Сегодня постараюсь объяснить, почему современное высшее образование в области психологии вредит, а не помогает. Как вышки психфаков производят не помогающих людей, а нормированную форму профессиональной субъектности. Какие эмпирические данные накоплены на этот счёт. Как вышло, что непрофессионалы и простые люди помогают лучше, чем дипломированные спецы. Об этом всём на сегодняшнем стриме

ПОДДЕРЖИТЕ ВЫХОД СТРИМОВ ❗️

Boosty

”Человек осуждён быть свободным.”

J.-P. Sartre

Также было ясно уже во времена Смита, что мирный рыночный обмен предлагает более эффективные средства для повышения материального благосостояния людей, чем другие экономические устройства, основанные на применении силы централизованным источником политической власти (например, теократические правители, феодальные лорды, государство). Однако, если рынок настолько эффективен в защите нас от боли и обеспечении нашего удовольствия, почему он не стал универсальным методом ведения человеческих дел? Смит дал следующий ответ: «Ожидать... что свобода торговли когда-либо будет полностью восстановлена в Великобритании, так же абсурдно, как ожидать, что в ней когда-либо будет установлена Океания или Утопия. Не только предрассудки общественности, но и то, что гораздо более непреодолимо, — частные интересы многих индивидов, непреодолимо противостоят этому».

В дополнение к частным экономическим интересам людей, рынку противостоят также личные экзистенциальные интересы людей, в частности, их усилия бороться с опытом — универсальным в детстве и часто сохраняющимся во взрослой жизни — чувства потерянности в странном и угрожающем мире. Этот опыт порождает тоску по зависимости от благожелательной власти — Бога, великих лидеров, докторов, государства. Более того, многим людям свойственно чувствовать себя не только небезопасно, но и скучно. Чтобы бороться с этим опытом, люди долго предпочитают быть пассивно развлекаемыми, что требует меньше усилий, чем принятие ответственности за самоулучшение.

Взгляд Смита на человеческую природу был чрезмерно оптимистичным. Он предполагал, что люди хотят мира и процветания, чтобы заниматься своей частной, продуктивной деятельностью, работать, вступать в брак, растить семьи и улучшать свое благосостояние и благосостояние своих семей. К сожалению, это лишь часть истории. Люди также ленивы и скучают и хотят «хлеба и зрелищ». Поскольку разрушать легче, чем строить, люди находят зрелище уничтожения жизни, свободы и собственности бесконечно увлекательным — трюизм в свете истории вида и его нынешнего использования телевидения. Почитание ценности компетентности и стойкости требует щедрости духа и обуздания страсти к зависти — черты, которые мало кто ценит и еще меньше людей культивируют и приобретают. Пока в человеческом сердце больше от Смита и меньше от Гоббса, большинство людей будут предпочитать мирные и скучные рыночные отношения насильственным и захватывающим отношениям между принуждающим и принуждаемым, хищником и жертвой.*

* На психиатрическом жаргоне такие отношения называются садомазохистскими и классифицируются как патологические или болезненные.

Томас Сас. Cruel compassion: Psychiatric control of society's unwanted

Заходим:

https://youtube.com/live/GsxP6aFzPZ8?feature=share

СПАСИБО ЗА ДОНАТЫ: ИЛЬЯ, ЛИДИЯ (не могу выложить историю с благодарностью,премиум закончился)

Уже стало притчей во языцех, что, пролив несколько слезинок, женщина может заставить мужчину сделать практически все, что угодно. Очень похожая идея выражена в пословице: «Скрипучее колесо получает смазку». Все это подразумевает понимание того, что жалоба порой может быть более эффективной для мобилизации других, чем просто информативное высказывание.

В общем, когда человек чувствует, что не способен (посредством «нормальных» механизмов, таких как обычная речь) доминировать над значимыми объектами в своем окружении, он, скорее всего, сместит свои требования в сторону идиом протоязыка (напр., плач, телесные знаки). Другими словами, когда чей-то объект любви не способен «выслушать» вербальные жалобы или просьбы, он (субъект) будет вынужден (или по крайней мере испытывает искушение) прибегнуть к коммуникации посредством иконических телесных знаков¹. Мы привыкли говорить об этом общем феномене, который может принимать многообразные формы, как о «душевной болезни». В результате, вместо того, чтобы наблюдать, как люди занимаются разнообразными типами коммуникации в условиях различных коммуникативных (или социальных) ситуаций, мы придумываем (а после сами начинаем в них верить) разнообразные типы душевных болезней, такие как «истерия», «психогенная реакция», «ипохондрия» и т. п.

Томас Сас. Миф душевной болезни

Ненависть к себе

Изо всех щелей разные спецы по ментальному здоровью твердят: «надо разрешить себе чувства», и казалось бы, это может быть ценной идеей, если не делать её принудительной, но рассматривать в качестве одного из источников знаний о себе. Потому что «разрешить себе чувства» необходимо в первую очередь потому, что чувства это источник знаний и способ жизни, так что их присутствие никогда не является проблемой само по себе. Проблема начинается тогда, когда то или иное чувство идёт вразрез контексту, ожиданиям общества или индивида от самого себя.

Одно из таких чувств имеет разные названия и проявления: самобичевание, ненависть к себе, токсичный стыд, аутоагрессия и т.д. Это всё проявления одной и той же точки напряжения в вопросе "позволения себе чувств": мы легитимизируем чувствование положительное и негативное, но ненависть к себе (более точное «научное» определение: "негативная саморепрезентация") рассматривается как «симптом» травмы, патологии или ещё чего-то чисто априорно. Предполагается, что если чувство разрушительно, то ему не следует быть нормальным.

Мы здесь подходим к классической проблеме, на которую либертарианская философия всегда отвечает одинаково: если нечто деструктивно для самого человека, это не значит, что оно должно быть нелегальным. Ненавидеть себя это до сих пор своего рода психологическое преступление, и самобичущему индивиду следует встать на путь исправления - пройти через терапевтическую миссию. Предполагается, что Я не может иметь разумные и сознательные основания чтобы презирать самого себя. Направленная вовне ненависть - вполне легитимна, пока не переходит в насилие; направленная внутрь - уже «симптом». Почему так? Этот момент тесно связан с запретом в обществе на саморазрушение, иначе говоря, с медицинским патернализмом. Предполагается, что если вы презираете себя, значит вы определённо сделаете с собой что-то плохое, и вероятно - с кем-то ещё. Штаты министерств образования работают над тем, чтобы выявлять у детей в школах ранние признаки «саморазрушительного» поведения и отреагировать. Терапевтический ОМОН никогда не дремлет.

Повсеместное вмешательство медицины в жизнь общества сделало такое обыкновенное явление как ненависть к себе чем-то принципиально опасным или неприемлемым. Все мы сталкиваемся с разными вещами, и те могут подвести нас к мысли: "Я мог бы справиться с ними, если бы был сильнее, умнее, богаче, и т.д. Но Я не таков". Далеко не всем из нас нравится наша внешность, пол, материальное положение, и прочее, и немало кто из нас столкнулся с тем, как эти вещи действительно мешают жить жизнь, которую хочется, и эти основания могут быть вполне реальны, а не плодом изолированной самоненависти. Иногда нам и вовсе внушают чувство своей убогости (семья, школа, рабочие коллективы), и мы склонны верить тем, чьему мнению придаём значение, и верим в свою никчёмность. Я хочу подчеркнуть, что человек по какой-то причине выбирает ненависть к себе вместо иного чувства (осваивает совершение именно такого выбора), и это само по себе большой предмет экзистенциального исследования. Этот выбор не делается случайно, но часто делается неосознанно. Когда речь идёт о детях, это особенно актуально, ведь школьная и семейная среда имеют обыкновение внушать детям страх, их никчёмность, несамостоятельность. Не имея перед глазами других вариантов, дети верят этому внушению (выбирают верить), потому что в силу возраста не обладают примерами других моделей. Но становясь совершеннолетними, они по какой-то причине делают этот выбор дальше, уже обладая прочими моделями. И это личное дело самого человека, у него есть на это причины. Здесь неуместен никакой терапевтический патернализм. Ненависть к себе может обнажать бо́льшую реальность, нести в себе бо́льшую правду, чем самозабвенный позитив или равнодушное безразличие к своей внутренней жизни.

Друзья, завтра в 21:00 мск запускаю стрим про Ирвинга Гофмана, обсудим одну очень важную вещь - язык стигмы. Для многих сейчас неочевидно, почему термины «психически больной», «нейтроотличный» ("neurodivergent"), "персона с БАР" и т.п. это не снятие стигмы, а коварное её видоизменение, сохраняющее все черты ущербного медицинского дискурса. Как всегда, это всё давно уже было описано классиками, в частности Гофманом, но их предостережения никто не слушал, поэтому завтра будем разбираться. Сейчас расписание стримов будет нестабильным, но они будут продолжаться несмотря ни на что

Когда Бог сказал: "Да будет свет", с кем он говорил в этот момент? Раньше считалось, что если ты разговариваешь сам с собой - ты шизофреник, хотя и до сих пор такие предубеждения существуют, особенно если кто-то общается сам с собой в публичном месте. Тем не менее, молитва не считается общением с самим с собой, ведь в ней подразумевается собеседник (Бог). У нас не возникает сомнений, что раз Бог разговаривает сам с собой, это не безумие, а акт творения. Однако, я бы взглянул на молитву как один из древнейших признаков (само)сознания у людей. Молитвы, мантры и прочие способы говорить с богами изначально подразумевались как способы разговаривать с самим собой. Древнейшие мудрецы Европы, Азии знали это: разговор с собой это единственный путь к духовности, потому что только в самом человеке ответы на вопросы о его собственной жизни. Молитвы всегда были способами человека влиять прежде всего на самого себя и регулировать свою жизнь, даже если формально они обращены не на самого человека.

Через разговор с самими собой люди исторически освобождались от внешних разговоров, от внешних событий, драм, конфликтов. Уходя в себя, и превращая себя в собеседника, люди испытывают автономическое переживание, то есть освобождающее, отделяющее от мира, индивидуирующее. «Я» может сделать себя объектом собственного сознания, но при этом продолжать быть тем, кто смотрит на этот объект.

Стигматизация разговора с собой прежде всего связана с тем, что внешний (социальный) голос обязан преобладать над внутренним, особенно голос власти и дисциплины. Но сейчас будто бы нет: в эпоху нарастающих «принятия» и «заботы о ментальном здоровье» разговор с собой можно как-то объяснить в толерантных терминах "копинга", и никто не обратит внимания. Но только если ваш разговор с собой действительно выступает "копингом"... Если вы реально будете разговаривать с собой целенаправленно, не просто чтобы регулировать свою деятельность, а так, словно вы «молитесь без бога», вы определенно будете приняты большинством за сумасшедшего, точнее, за шизофреника. Мы в этом смысле никуда не шагнули из пятидесятых годов, и тексты Фуко или Саса до сих пор ощущаются свежо. Мы сняли стигму с тех вещей, которые ранее были "патологическими", но позволяют быть эффективнее или как-то переживать свою неэффективность в качестве производителя общественных благ, но "истинное безумие" так и остаётся за решеткой. Сегодня вы можете молиться, но не без Бога. «Дневники» допустимы, «аффирмации» допустимы, медитации допустимы, но если человек вслух ведёт с самим собой осмысленный диалог, не вписывающийся в полезность/эффективность/духовность, он определенно болен психически.

Современное общество допускает внутреннюю жизнь постольку, поскольку её можно рационализировать как инструмент функционирования. Если внутренний разговор, молитва без бога, перестаёт быть инструментом эффективности и становится самостоятельным способом существования, это патология

“Постепенное самоубийство всех называется жизнью.“

Friedrich W. Nietzsche