В прошлом посте про многозадачность мы пришли к простому выводу. Самая эффективная многозадачность это последовательный фокус на одной задаче. О том, что любые переключения вредят качеству работы, выматывают мозг и съедают время на восстановление контекста, знает каждый. Но от отвлечений это знание почти не спасает.
Возникает вопрос. А способен ли вообще современный человек к такому фокусу? Или СДВГ это уже не диагноз, а общее состояние, в котором мы все живём по умолчанию?
Есть кое-что, что мешает сильнее любого уведомления — страх скуки. Мы разучились просто сидеть. Любая пауза дольше пары секунд автоматически заполняется: открыть телефон, проверить сообщения, что-нибудь посмотреть... Скука стала чем-то, от чего нужно как можно скорее избавиться.
И если молчание рядом с другим человеком, не доставляющее дискомфорта, это показатель близости, то можно ли считать подобную тишину, но уже наедине с собой, без дел, телефона и прочих отвлечений таким же показателем близости с собой?
***
Некоторое время назад у меня совершенно спонтанно появилась одна необычная утренняя практика. Как будто организм сам попросил об этом. После подьема и утренних дел я сажусь на диван и 15-30 минут ничего не делаю. Не считаю дыхание, не пытаюсь ни на чём концентрироваться. Просто расслабляюсь и сижу, наблюдая за потоком любых мыслей, которые принесёт еще особо не проснувшийся мозг. Иногда это рабочие идеи, иногда детские воспоминания, иногда странные ассоциации между совсем бессвязными вещами. Сейчас эти полчаса стали самым продуктивным временем моего дня, хотя по факту я в них ничего не делаю.
Позже я узнал, что у этой практики даже есть название. Голландцы называют её niksen, намеренное безделье. У неё нет цели, нет фокуса, нет требования присутствовать здесь и сейчас. Просто сидеть и позволять мыслям идти куда они идут.
Научный факт. Когда мозг ничем не занят, он не отключается. Включается режим, который нейробиологи называют сетью пассивного режима (Default Mode Network). Именно она отвечает за инсайты, креативные связи и обработку накопленного опыта.
У этой практики есть два эффекта, которые я заметил на себе.
1. Она готовит к состоянию потока (концепция Чиксентмихайи, кому интересно глубже, легко найти). После получаса тишины мозг сам просит глубокой работы, и войти в неё получается без обычного раскачивания на 20-30 минут. Вальтер Беньямин еще в 1936 г. называл подобную скуку «птицей мечты, которая высиживает яйцо опыта». А каждое отвлечение это шелест в листьях, который её спугивает.
Хан в Обществе усталости называет это глубоким вниманием в противовес гипервниманию, тому самому рассеянному состоянию, в котором мы переключаемся между чатами, лентами и задачами. Гипервнимание ничего не создаёт, оно только воспроизводит и ускоряет уже существующее.
Что интересно, в сам поток мне часто помогает попасть музыка. Парадокс, потому что музыка по идее должна отвлекать. Но классика или другая спокойная музыка работает противоположным образом. Она задаёт ритм потоку сознания, как-то почти гипнотически отключает шум вокруг и оставляет только то, что я делаю прямо сейчас.
2. Развивает креативность. Самые необычные инсайты приходят именно во время покоя. Тот же механизм, который у многих включается перед сном: лежишь, начинаешь засыпать, и в голову лезут самые гениальные идеи. Сальвадор Дали этим пользовался намеренно. Засыпал в кресле с ключом в руке над металлической тарелкой. Засыпал, ключ падал, он просыпался с идеей. Эдисон делал то же со стальным шаром. Оба эксплуатировали гипнагогическое состояние, ту самую границу между сном и бодрствованием, когда связи между идеями ещё не скованы логикой.
***
И вот получается, что сегодня, когда внимание стало главным дефицитным ресурсом, способность остаться наедине с собой и не сорваться превращается из странной привычки в навык, который приходится осваивать заново.
А тебе хорошо наедине с собой?