Сегодня в «Ленте»
представляем книгу Насти Верховенцевой «Все спят не видя сна» (М.: Neomenia, 2026), в которой мир находится в состоянии разрушения и перерождения. Стихии в ней становятся этапами перехода: после распада, происходящего в начале книги, появляются предвестия новой жизни.
Публикация сопровождается отзывами о книге
Лизы Хереш,
Алексея Масалова,
Дмитрия Аверьянова,
Риты Шилкиной,
Юлии Подлубновой,
Михаила Тимофеева,
Вячеслава Барымова и
Глафиры Солдатовой.
— Важным отличием её поэтики становится обращение к я-повествованию, соединяющему фантасмагорические нарративы с рефлексией травматического опыта, разработанной автофикциональной поэзией предыдущих поколений. Воплощением такого принципа становится центральная поэма сборника «комета огонь», в которой мотивы утраты, воспоминания о бабушке переплетаются со сложным стихийным материализмом.
— Алексей Масалов
— В этих опытах нет возгонки аффектов и радикальной трансгрессии, хотя, казалось бы, они прямо напрашиваются. Тем очевиднее, как авторкой перерабатываются опыты страха, боли, отчаяния, тревоги и т. д., которые не проговариваются, но заговариваются; не обнажаются, но скрываются. Их следов, разбросанных по текстам, оказывается достаточно, чтобы восстановить всё, что так или иначе ощущалось, переживалось и формировало её оптику.
— Юлия Подлубнова
Следом представлены тексты
Насти Верховенцевой — из разных разделов сборника, пунктиром показывающие путь <мира> от начала распада до возможного перерождения.
* влюбленный в ветер
тащит его за собой поволочь
не может
прибивает его к ногам, и боль
становится податливей ветра.
За окном
распускаются в десятый раз за день
ночные цветы, испытующе смотрят.
И зуд как проклятый зоб
из пыльцы накидывается на жертв,
встречая преграды
из сомкнутых неразомкнутых склер,
защемленных на память.
Я помню, как в первый раз
он на меня посмотрел.
Публикацию завершает интервью
Насти Верховенцевой с
Владимиром Коркуновым о поэзии, поиске своего голоса и вышедшей книге.
— В моей системе координат визуальное искусство кончиком языка дотрагивается до музыки, где музыка соединяет в себе всё самое иррациональное. Она пробивает дрожью, от музыки хочется бежать посреди переполненной улицы от переизбытка чувств; она — сама самое настоящее чувство, в немного даже диком, неогранённом ключе. Визуальное искусство вызывает примерно похожие эмоции, только оно воздействует на нас кадрами: мы как бы входим в чужие глаза на какое-то время, берём их взаймы.
Прочесть публикацию полностью можно
по ссылке.
