В октябре я вновь вернулся в места своего детства. Всего на неделю я окунулся в холодные воды прошлого. Казалось, что город отвык от меня и не очень рад возвращению.

А ещё оказалось, что я крайне восприимчив к чужим мыслям. В рюкзаке лежал "Русский дневник" Стейнбека. 1947 год. Начало холодной войны. Железный занавес и попытка за него заглянуть. Но сделать это чужаку очень непросто. Забавно, что изначально герои боялись тюрьмы, пыток, и всяческой жестокости. Но оружием стал коктейль из преувеличенного гостеприимства, плотной культурной программы, бюрократии, секретности и простого человеческого страха перед неизвестностью. Это совсем не смертельно. Но это блокирует погружение в суть вещей. Оставляет тебя барахтаться на поверхности, как туриста. Вынося многие вещи за пределы видимости.

Фотограф Роберт Капа, сопровождавший Джона Стейнбека в этом путешествии, после того как ему в очередной раз запретили фотографировать из цензурных соображений, произнес - "двумя фотографиями  я бы выразил больше, чем то, что можно вложить в тысячи и тысячи слов". Я в это верю. Ему "повезло" видеть страну после большой войны. С надеждами на светлое будущее и страхом войны ещё большей. С землей ещё пропитанной кровью и не восставшей из руин. Поначалу чуждой и пугающей, а затем всё более понятной. 

Стейнбек несколько раз говорил о честности в описании. Говорить только о том, что видел. В этот раз город показался мне пустым. И это тоже результат.