#усы_лапы_хвост

Мопс Ботя и его шуба.

Ботя был счастливым обладателем шикарной шубы: с густым мехом, нежного абрикосикового оттенка, с тремя воротниками, которые увесистыми складками обрамляли мощный торс. Неудивительно, что на такую красоту смотрели с восхищением все в округе. Включая молодую резвую мопсиху Джульетту, которая как-то раз даже отважилась посвататься к Боте. К слову, дело закончилось неудачно: мопсиха приблизилась к облюбованному кавалеру не в очень удачный момент – ровно тогда, когда мопс приблизился к дереву и задрал лапу с видом святой непосредственности на серьёзной морде. Впрочем, Ботя не расстроился из-за несостоявшейся дружбы с Джульеттой, потому как репутация у той, что ни говори, подмочилась. К тому же Ботю интересовали ощущения иного порядка, чем обременение себя семьёй и потомством.

Ботя обожал зиму. В своей тёплой шубе он радовался наступлению долгожданной прохлады – той, что наступала, когда столбик термометра показывал за окном минус двадцать пять. Потому что густая, с плотным подшёрстком шуба защищала своего обладателя от лютого мороза, метели и ветров. С такой хоть в Арктику отправляйся! – радовался мопс и фыркал от удовольствия в снегу. Да, к слову, и отправился бы, если б не лапёшки.

Тоненькие, почти лысые лапки, в отличии от остального Боти, мерзли на снегу. Он поджимал их, но наотрез отказывался ходить в ботиночках, что напяливала хозяйка перед прогулкой. Ну что я буду, как те тощие левретки, что вечно трясутся от всего? Срамота! – отфыркивался брутальный мопс и ботиночки летели в сугроб ровной параболой, едва непокорный пёс выбегал из подъезда. Поэтому, конечно, об Арктике никто всерьёз не думал – на Северный полюс босиком и с голым задом не ездят.

Осень Ботя тоже любил. Жарковато, конечно, да и в снегу уже не поваляешься и ботиночки не пораскидываешь. Но зато можно в любой луже охладиться почти лысым пузом. А те неприятные мокрые камешки, что иногда обрушивались с неба вместо лёгких пушинок, которые быстро тают на носу и щекочат, Ботя старался не замечать. И даже не останавливал свой резвый ход на прогулке. Ведь густую шубу было не под силу намочить даже ливню. Это вам не репутация молодой мопсихи Джульетты.

И только летом Ботя заметно сникал под бременем своей тёплой ноши. Лужи куда-то испарялись, столбик термометра зашкаливал вверх, и лишь собачий язык участливо свешивался в попытках охладить хоть что-то из мопса. Вид при этом Ботя приобретал совершенно придурошный и даже жалкий – настолько, что только клещи и стремились с ним познакомиться. Впрочем, и их ждала неудача от неприступного мопса (как и ту бедную Джульетту).

Пока клещи пробирались к нежной коже сквозь густые заросли меха, силы покидали бедняг: они выдыхались, и хозяйка Боти успевала ловко снять их со своего питомца. Но, может, конечно, и капли "Барс" так одурманивающе действовали на кровопийц – не известно.

Ботя изнывал от жары, но дарованной природой шубе в мех же не смотрят. А потому пыхтел, терпел и смирялся.

Как-то раз Ботю повезли летом на дачу. Там пошли гулять на море – или огромную лужу, как сказал бы Ботя, если б мог. Его стали обливать, чтоб хоть немного охладить. Но в какой-то момент стало понятно: чтобы полностью намочить всю шубу , понадобятся годы. Поэтому Ботю закинули разом в море, словно невод, в уверенности, что мопс – это собака, а значит выплывет.

Но оказалось, что не все мопсы – собаки, к ужасу хозяев Боти (это было для них сюрпризом). Что же до самого Боти, то и ему открылось невероятное, но очевидное: мопсы – это, конечно же, никакие не собаки и плавать не умеют. А бегемоты, которые, впрочем, тоже плавать не умеют, но зато умеют ходить по дну. А потому, оказавшись в воде, Ботя не поплыл, а тихонечко опустился на дно, спокойно сориентировался в пространстве и пошлёпал в сторону берега. Даже шубка почти не намочилась. Но ждать прохлады – той, что наступает, когда столбик термометра показывает минус двадцать пять, – стало немного легче.

/Ботя в MAX/