Кама

Посреди залива с кувшинками в далекой камской сельве в облаке голубых стрекоз со-фланер (неожиданно, как умеет только эта королева апофатики) замедлилась и констатировала: хм, этот ваш разговор про Закамск, печенье «Мадлен», буксирчик «Лапоть» и утраченные кулинарии –  его никто не послушает, кроме ваших мам и Мити Борисова, а ты преврати его в текст, хотя бы кусочки, их, конечно, тоже никто не прочитает, кроме меня и Вани Козлова, но пусть будут.

Пусть.

- Максим (ведущий):  Александр, главный звук, который лично у вас ассоциируется с Закамском?
- Сашка (закамчанин): О, это звук родника (ключа), бьющего в пластиковую канистру, не звонкий, а такой приглушенный звук, потому что он отражается не от современной фляжечки-пятилитровки, а от такой толстенной и толстостенной канистры, из-под химреактивов («химреактив» – так и написано (было) на ее крышке), добытой (как и многое в Зоо) где-то на заводах.

У всех в Закамске были такие в 90-х, а у кого не было – значит, он неофит и в Закамске – чужой. Эта канистра, к тому же, служила маркером инициации, когда тебе вручали ее и отправляли одного на Каму (перекрестив перед этим) – значит, ты уже взросл, а когда две – значит свадьба не за горами.