Она выпрямилась и посмотрела на судью более пристально.
— Мистер Фрейсл с раннего детства страдает от панических атак и внезапных вспышек агрессии. Ни один из выписанных врачами препаратов не помогал ему справляться с симптомами. Именно поэтому он создал свой собственный препарат — на основе веществ, которые он нашёл безопасными для себя, – Агата перевела дух и продолжила:
— Запись угроз была сделана в момент острого психоза. Это подтверждено заключением эксперта-психиатра, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет. Мы просим суд учесть это смягчающее обстоятельство и признать его ограниченно вменяемым на момент совершения инкриминируемых действий. Наказание, которое мы предлагаем, — не тюремное заключение, а принудительное лечение в специализированном учреждении. Это даст ему шанс на восстановление и снизит риск для общества.
— Ваша честь, прошу слова для возражения.
Судья лишь молча кивнул.
— Защита утверждает, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но производство наркотиков — сложный процесс, требующий концентрации и планирования. Если он был настолько невменяем, как он мог месяцами поддерживать лабораторию? Как он мог вести переговоры? Психическое расстройство не избирательно. Оно не может отключаться для производства и включаться для угроз. Он контролировал свои действия. Он знал, что делал.
Агата выслушала обвинения и вздохнула:
— Мистер Фрейсл обладает профессиональными знаниями в химии — он получил медицинское образование. Но именно эти знания он использовал для самолечения, а не для преступной деятельности. Человек с психическим расстройством может сохранять профессиональные навыки, но терять контроль в кризисных ситуациях. Мы не утверждаем, что он был невменяем круглосуточно. Мы утверждаем, что в момент угроз он не контролировал себя. Это подтверждено медицинскими заключениями.
— Ваша честь, в деле нет ни одного документа, подтверждающего, что он обращался за медицинской помощью до ареста. Всё, что предоставила защита, — заключения эксперта, нанятого после задержания. Если бы он действительно был настолько болен, он не смог бы организовать производство. А он смог. Это говорит о том, что он отдавал отчёт своим действиям.
Судья поднял руку:
— Хорошо. Сторона защиты, есть ли у вас дополнительные доказательства?
— Ваша честь, мы хотим вызвать врача, который наблюдал мистера Фрейсла на протяжении нескольких лет до его ареста. Он подтвердит, что состояние моего подзащитного ухудшалось постепенно и что в моменты обострения он терял контроль над своими действиями.
— Хорошо. Сторона защиты может вызвать своего специалиста, если считает это необходимым.

***

В зал вошёл мужчина в белом халате — доктор Роберт Хейл. Известный психиатр местного района. Только вот была проблема: никто не знал, что его подкупили. Он сел за свидетельскую стойку, поправил очки и представился суду.
— Ваша честь, я наблюдал мистера Фрейсла в течение последних пяти лет. У него диагностировано посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное жестоким обращением в детстве, а также пограничное расстройство личности. В периоды обострения он терял способность контролировать свои импульсы. В момент, когда была сделана запись, он находился в состоянии острого психоза и не отдавал отчёт своим действиям.
Смит сжал губы и подошёл к стойке свидетеля:
— Доктор, вы утверждаете, что мистер Фрейсл не контролировал свои действия. Но как вы объясните, что он мог производить наркотики, если был в таком состоянии?
— Мистер Фрейсл обладает высоким интеллектом и профессиональными навыками в химии. В периоды ремиссии он мог работать. Однако в моменты стресса его состояние ухудшалось, и он терял контроль. Запись угроз была сделана именно в такой момент.
— Вы можете доказать, что он не симулирует?
— Я провёл несколько независимых обследований. Результаты указывают на наличие реального расстройства. Симуляция была бы выявлена.
— Доводы сторон приняты к сведению. Мистер Фрейсл, у вас есть право сказать последнее слово.
Ксавье впервые поднял голову за всё слушание. Зрачки беспокойно пробежали по незнакомым лицам. Он прокашлялся, поправил воротник рубашки и, немного помолчав, всё же добавил пару слов в свою защиту:
— Я не буду отрицать, что в моём доме нашли то, что нашли. Но я никогда не ставил целью навредить кому-то. Всё, что я делал, — я делал, чтобы выжить. Чтобы справиться с тем, что не давало мне жить нормально. Я готов к лечению. И я готов нести ответственность, но в той мере, в какой это соответствует моему состоянию.
— Суд удаляется для вынесения решения. Перерыв пятнадцать минут.
Фрейсл поднялся сразу, как только суд удалился. Комок в глотке, словно кошка, скребущая все внутренние органы. Тремор в руках не давал сосредоточиться, а внезапно раздавшиеся голоса гостей суда раздражали с каждой секундой всё сильнее. Терять себя сейчас было нельзя — не на суде.
Женя сидел и грыз ногти, всё слушание проводя словно на большой арене для тенниса, где все следят за мячиком, смотря то на одну сторону поля, то на другую. Он покашлял пару раз, стараясь обратить на себя внимание Ксавье и показать, что он тут присутствует.
Хоть какие-то здравые мысли прервал внезапный кашель где-то из зала. Мужчина поднял взгляд на источник звука, но не остановился, даже увидев Женю. Тот лишь крепче стиснул зубы, что-то шепнул Агате и вышел из зала суда. Заметив странное поведение со стороны Ксавье, он сразу побежал за ним, по пути извиняясь перед людьми, через ноги которых он проходил. Женя обнаружил его в туалете.
В туалете Ксавье стоял у раковины, опершись на неё ладонями. Он умылся холодной водой, но это не помогло. Его руки всё ещё дрожали.
— Сав, ты в порядке? — спросил Женя, подходя ближе.
Ксавье мельком поднял голову и посмотрел на него через зеркало, но взгляда не задержал.
— Я не принимал таблетки почти неделю.
Женя почувствовал, как внутри него всё сжимается. Сейчас, когда Ксавье стоял перед ним, Женя видел, как он пытается контролировать себя, и это выглядело действительно страшно.
— Блять.. У тебя есть какая-нибудь закладка? Может, я успею сбегать?
Женя подошёл чуть ближе, смотря на него через зеркало. Было страшно подходить ближе, да и в общем находиться рядом, зная, что без таблеток Ксавье — животное.
— Ничего нет. — Ксавье поднял взгляд в свое отражение в зеркале: капли воды стекали по щекам и мелкие капли попадали на руки. Это единственное, на чём хотелось зацепить своё внимание.
Вариантов развития событий было множество, только вот решений не было. Только если в самом суде обратиться за мед помощью, но будет ли от этого какой-то толк помимо плюсика в сторону доказательства невменяемости? От безысходности он кулаком ударил по раковине, пытаясь привести себя в чувства.
— Женя, иди обратно, всё хорошо. Ты нашёл папку, которую я тебе оставил?
Женя коротко кивнул, переминаясь с ноги на ногу. Эта встреча — возможно последняя перед долгой разлукой, и заканчивать её так не хотелось вовсе. Он сжал руки в кулаки и тяжело вздохнул:
— Сав, я люблю тебя.
Самостоятельные попытки вернуть здравые мысли мало чем помогали, зато слова Жени словно стали отрезвляющими.
Судьи сейчас выносили приговор. Это либо немаленький срок, либо психиатрическая лечебница, к чему упорно склонял адвокат. С тяжелым вздохом он потёр переносицу и вновь взглянул на Женьку.
— Ладно, пуговка, иди ко мне… — он повернулся к блондину и расправил руки для объятий.
Женя томно улыбнулся, подошёл и крепко его обнял, чувствуя, как чужие руки сжимают его спину. Он не хотел отпускать его, не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Но он знал, что скоро его уведут, и он вновь останется один.
— И я тебя люблю, Женя. И я тебя люблю..
Не хотелось ничего спрашивать, устраивать допросов по тому, что произошло. Хотелось просто.. ещё немного постоять вот так.
— Будь осторожен, — сказал Ксавье, отстраняясь. — Я найду способ связаться с тобой. Обещаю. И надолго ты от меня не избавишься.
Он быстро поцеловал Женю в губы и погладил его волосы. Задерживаться было нельзя.