Несколько копий зашифровал и положил в защищённое облако.
Он знал, что местная система скомпрометирована, поэтому не пытался пробиться через тех же людей. Первым делом он связался с юристом, которого ему когда-то рекомендовали — консультантом, который разбирался в том, как работают федеральные структуры. Юрист выслушал, задал несколько вопросов и подтвердил: если Кларцисс хочет остаться анонимным, лучший способ — напрямую отправить материалы в ФБР через официальный канал для анонимных сообщений. Никаких посредников, никаких рискованных цепочек. Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство и Кларциссу придётся давать показания или защищать себя.
Он понял, что это единственный легальный способ не подставить ни себя, ни Оуэна.
Кларцисс продолжал действовать с той же осторожностью, когда дело дошло до передачи материалов. Он не пользовался общими устройствами, не подключался к домашнему Wi-Fi, не оставлял никаких следов на компьютере, к которому мог бы иметь доступ Оуэн. Всё, что он делал, хранилось на отдельном зашифрованном носителе, который тот прятал в кармане куртки, когда выходил из дома, и возвращал обратно только после того, как убеждался, что его парень уже спит.
Вечером, дождавшись, когда Оуэн уснёт, он сел за старый ноутбук, который купил за наличные и хранил в отдельном месте. Никто в доме не знал о его существовании. Кларцисс подключился к VPN, скрывающему IP-адрес, и зашёл на сайт ФБР. Заполнил анонимную форму для подачи информации. Прикрепил зашифрованные файлы. Указал все известные факты — даты, имена, места. В примечании написал: «Источник просит сохранить анонимность. Материалы собраны добровольно, автор не связан с преступной деятельностью». Отправил.
Он знал, что ФБР официально принимает такие сообщения и гарантирует конфиденциальность — это была единственная возможность действовать без риска для Оуэна. Но он также понимал, что если ФБР проигнорирует сообщение или начнёт сливать информацию, придётся подключать другие каналы.
Он понимал, что Оуэн — это тот самый человек, ради которого всё это затевалось, и если Кларцисс ошибётся хотя бы на шаг, то уничтожит не только Ксавье, но и того, кого пытался защитить. Поэтому каждое действие, каждое нажатие клавиши, каждый файл, который он копировал и пересылал, сопровождалось внутренним голосом, который без устали твердил: не оставляй следов, не дай ему узнать, не втягивай его в это. Знал, что если Оуэн когда-нибудь обнаружит, что Кларцисс собирал на него улики, даже если они были направлены против Ксавье, — это станет концом всего, что они строили.
Поэтому Кларцисс действовал с той осторожностью, которая граничила с паранойей. Он тщательно перепроверял каждую копию файла, удаляя метаданные, которые могли бы указывать на устройство, с которого велась запись, или на время её создания. Все ссылки на Оуэна в его заметках были зашифрованы под безобидные инициалы или вовсе исключены из общего контекста — юрист и адвокат получали только факты, но не имена, которые могли бы скомпрометировать Ричардса. Кларцисс специально избегал упоминать Оуэна в разговорах с юристом, используя обтекаемые формулировки вроде «лицо, вовлечённое под давлением» или «третья сторона, не имеющая прямого отношения к событиям». Он знал, что если в деле всплывёт имя Оуэна, то тот окажется под ударом — не только со стороны Ксавье, но и со стороны закона, который не делает различий между жертвой и соучастником.
Особенно осторожно он обходился с теми фотографиями переписки, которые случайно запечатлели не только сообщения Ксавье, но и ответы Оуэна. Кларцисс вручную вырезал из скриншотов всё, что могло идентифицировать его парня, заменяя имена на чёрные прямоугольники, и сохранял только те фрагменты, где Ксавье фигурировал как единственный инициатор. Эта работа была кропотливой и утомительной, но он не позволял себе пропустить ни одной детали — потому что знал: один неосторожный шаг, и Оуэн окажется в той же комнате для допросов, что и Ксавье.
Каждый раз, когда Оуэн проходил мимо, Кларцисс быстро переключал вкладку, пряча улики за рабочим кодом, и старался не выглядеть подозрительно — улыбался, кивал, делал вид, что просто занят заказом. Внутри него всё сжималось от страха, что однажды он не успеет, что Оуэн заметит что-то, что заставит его задать вопросы, на которые у Кларцисса не будет ответов. И когда адвокат спросил его, уверен ли он, что хочет скрыть источник, тот ответил, не колеблясь:
— Источник должен остаться анонимным. Если Ксавье узнает, кто его сдал, он уничтожит всех, кто имеет отношение к этому делу, — но особенно того, кто был рядом со мной. Он не должен пострадать. Ни при каких обстоятельствах.
Все операции он проводил через VPN. Файлы хранились на зашифрованной флешке в кармане куртки. Даже на сайт ФБР он заходил не из дома, а из круглосуточного кафе в двух кварталах, подключаясь к общедоступной сети. Он знал, что это не даёт стопроцентной гарантии — но давало время.
Адвокат понадобится позже — когда начнётся официальное разбирательство. Кларцисс записал на отдельный листок имя Джо Смит, которого ему рекомендовал тот же юрист. Он специализировался на делах, связанных с наркотрафиком, и умел работать с анонимными источниками. Кларцисс решил, что если ФБР начнёт действовать, он свяжется с ней и уже официально передаст показания — но только после того, как у Ксавье не останется возможности выйти на след Оуэна.
Парень прекрасно понимал, что Фрейсл выйдет быстро, если всё же получится его посадить. Его задача: припугнуть Ксавье и мягко предупредить о том, что с ним всё же можно справиться, не смотря на подкупную полицию и прокуратуру. А также, безусловно, освободить Оуэна из этого болота и дать шанс на нормальную жизнь.
В то же время, в другой части города, Ксавье не покидало странное предчувствие. Случай с Оуэном и его желание уйти, да ещё и ненужный свидетель — всё это выглядело как трещина в системе. Если всё касательно бизнеса было продумано уже давно, то что делать с Женей в крайнем случае? Он в планы дилера никогда не входил, да и появился в жизни чересчур внезапно. У Паника не было никакого имущества и очень мало своих денег — в случае краха он останется ни с чем.
Он решил перестраховаться. Одним вечером, почти подкравшись к Жене, Ксавье приобнял его со спины, запуская ладони под футболку и выцеловывая узоры на его шее. Жест был откровенным, и многое можно было подумать. Он чувствовал, как под пальцами бьётся пульс наркомана.
— Уделишь мне пару минут? — его шёпот завис над ухом младшего.
Женя сжался, чувствуя эти неожиданные прикосновения, которые одновременно успокаивали и настораживали, а после повернул голову на Ксавье.
— Ксавье, блять.. что такое? — спросил он также шёпотом.
Ксавье уткнулся лбом в его лоб, оставляя ладони на пояснице Жени. Он выдохнул, прикрыв глаза.
— Слушай меня внимательно и запоминай, — Резко выпалил Ксавье. — Никаких письменных объяснений я не оставлю. Если что-то пойдёт не так — вернись на место, где мы встретились впервые. Напротив того переулка есть заброшенное здание, пятый этаж, балкон, выходящий на переулок. С левой стороны — выделяющийся, неправильно стоящий кирпич. Под ним будет то, что тебе поможет, если меня рядом не будет.
— Чего? В смысле? — Женя насторожился и положил руки на плечи Фрейсела, отодвигаясь, чтобы посмотреть на его лицо и убедиться, что тот не шутит. — Ты о чём? В смысле «тебя рядом не будет»? Да что, мать твою, происходит!?
Ксавье взглянул на его непонимающие глаза и покачал головой.
— Вопросы излишни. Это просто мера предосторожности. Перескажи мне, что я сказал, чтобы точно запомнил.
— Заброшка какая-то, пятый этаж, кирпич.. не знаю, короче, — Женя нахмурился. — Объясни, что всё это значит? Ты где-то накосячил?
Ксавье поправил его чёлку, заправляя за ухо.
— Время покажет, Женя. Просто если что-то произойдёт — я буду уверен, что ты знаешь, куда идти. Никому не говори об этом диалоге. Никто не должен знать это. Только ты. Ты меня понял?