— Без понятия? Малыш, так ты ему не рассказал? — Ксавье усмехнулся, вновь глянув на Оуэна.
— Я очень извиняюсь, но к чему эта агрессия? На тебя тут никто не нападает, так почему же ты так отчаянно пытаешься защититься и действиями показать свой статус? Чего-то боишься, Ксавье? — он наклонил голову в вопросительном жесте, пока в голосе слышалась холодная вежливость, которую он так хорошо умел использовать как оружие.
Оуэн замер. Он одёрнул Кларцисса за рукав, пытаясь предостеречь, чтобы тот в жизни больше не касался этой темы при диалоге с Ксавье, но было уже поздно.
Ксавье приподнял брови, и на его губы натянулась улыбка, не имеющая ничего общего с счастьем. Совершенно бешеные глаза и оскал во всё лицо — иначе это назвать было нельзя.
— Боюсь? Рыжуля, на этот раз мне уже нечего бояться. Ты, как мне известно, уже прекрасно знаешь, чем я занимаюсь, но ведь вряд ли тебе кто-то рассказывал, каких сил мне это стоило. Так о чём я? Ха-ха, точно... тебе стоило бы задать вопрос, чего боится твоя белобрысая шавка, которая совсем недавно, чуть ли не сплёвывая кровь, указывал мне «моё место». Ну же, Оуэн, расскажи ему, почему мы здесь сегодня. Не заставляй меня делать это за себя.
— Выражения, — перебил Кларцисс, переводя взгляд обратно на Оуэна.
Оуэн сглотнул, взглядом бегая то по разъярённому лицу Ксавье, то по стоящему напротив Кларциссу. Он понимал, что деваться уже некуда, и неуверенно начал:
— Я не хотел, чтобы моя работа снова стала причиной моего одиночества. Решил закончить всё это, хотя бы попытаться решить мирно. Но беззаконие не щадит — у меня слишком много закрытой информации, меня бы просто прирезали где-то в переулке. И... мой отец с Ксавье... они похожи. Если я откажусь от дела, он лишит меня всего, пойдёт на всё, лишь бы я вернулся...
— Он как падаль среди стервятников, — перебил Ксавье с усмешкой. — Никто не протянет руку помощи, даже семья. А больше у него ничего и нет.
Слабая улыбка засияла на его лице, когда он приобнял Оуэна за плечо и погладил его, стараясь успокоить.
— В чём заключалась его задача? Неужели без него дело никак не пойдёт дальше? Я так не думаю. Вы думаете, он кому-то расскажет лишнего? Мне кажется, ваша компания и это предусмотрела, да и на словах вряд ли он сможет что-то доказать, сам знаешь. А насчёт того, кто и как ему протянет руку, я бы поспорил.
— Знаешь, рыжуля, это как разговаривать о математике с человеком, который никогда её не изучал, — Ксавье покачал головой. — Если ты когда-то с головой окунёшься в криминал, то руки от крови уже никогда не отмоешь. И даже если он выйдет из игры, правда всплывёт. И тогда бояться нужно будет уже не только полицию, но и всех тех, кого могут раскрыть вместе с ним. В этом городе слишком много людей, которые готовы на всё ради денег. И ты не представляешь, какие суммы могут назначить за его белесую макушку, если такое произойдёт. Даже в гробу не спасётся. Так что будь добр, уходи отсюда и забудь дорогу.
Терпение Ксавье подошло к концу. Он схватил Кларцисса за шкирку и, притянув к себе, оттолкнул в сторону выхода. Следом в хватке Ксавье оказался и Оуэн, только его он схватил уже за шею, почти полностью перекрывая поток кислорода.
— Даже если твой дорогой папочка всё-таки смилуется, ты ведь знаешь, что я не позволю уйти, — прорычал Ксавье прямо в лицо Оуэну. — Ты не уйдёшь до того, как я сам этого не пожелаю. Или пока ты не станешь бесполезным. Или мне стоит более доходчиво объяснить?
Хватка на бледной шее усилилась, выдавливая из желающих возразить губ лишь жалкие хрипы. Оуэн схватился за мужскую руку, пытаясь отцепить её, но тщетно — сила была не на его стороне.
— Мне плевать, что тебя не устраивает, — продолжал Ксавье. — Ты будешь выполнять свою работу вне зависимости от каких-то там ухажёров. Если тебе до сих пор непонятно, то беседовать с ними буду уже лично я. Только вот это будут их последние слова.
Кларцисс оказался за спиной Ксавье, и когда увидел, как сжимается хрупкая шея любимого, понял, что пора действовать. Пару секунд — и щелчок от перезарядки револьвера раздался прямо у затылка Ксавье. Холодный ствол красивого дуэльного пистолета упёрся в чужую голову.
— Отпусти его, он всё понял, — ровно сказал Кларцисс, хотя внутри всё дрожало.
С детства он занимался дуэлями — фехтованием и стрельбой. Родители очень вдохновлялись олимпийскими играми, где был показан стрелковый спорт. К их большому сожалению, спорт прекратил своё существование ещё в 1908 году, но от предков осталось много навыков и учений, которые Кларцисс впитал с кровью.
Он знал, что если ничего не сделает, Оуэн задохнётся прямо здесь, на его глазах. Рука дрожала, но он не мог этого контролировать. Тот старался не показывать страха, ведь, если Ксавье поймет, что он боится, будет только хуже.
Почувствовав холодный металл у затылка, Ксавье замер. Он отпустил Оуэна, который тут же закашлялся, держась за свою шею. Казалось, он сместил ему гортань — а может, так и есть.
— Рыжуля, ты на меня пушку наставил, что ли? — Ксавье улыбнулся краем губ. Он спокойно повернулся лицом к Кларциссу и, аккуратно взявшись за его руку, сместил дуло прямо меж своих бровей. — Ты начинаешь мне нравиться. Но стволом размахивать каждый умеет. А вот ты бы смог убить человека, м? Выстрелить прямо в лоб. Или, может, в грудь...
Улыбка с лица Ксавье не сходила, пока он вёл руку Кларцисса ниже, к своей груди, замирая прямо над сердцем. В его глазах не было страха — только азарт, который пугал сильнее любых угроз.
Откашлявшись, Оуэн поднял взгляд на этих двоих и остепенился.
— Ксавье! Боже, прекрати, дай мы просто уйдём! — голос его был хриплым, но в нём слышалась мольба.
Подходить было слишком небезопасно — единственное резкое движение, и пуля могла оказаться в ком-то из троих.
Кларцисс смотрел на Ксавье сверху вниз. Он решил подыграть: специально стал трясти рукой, чтобы Ксавье списал это на страх перед убийством, сглатывал слюну, бегал глазами, но после приблизился к лицу Ксавье и тихо отсчитал:
— Три, два, один... бах.
Щелчок повис в тишине.
— Забыл зарядить, — Кларцисс тяжело вздохнул и опустил руку с пистолетом. — Иди домой, Ксавье. Напишешь, как доберёшься.
Он хотел закончить этот цирк поскорее, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно.
Ксавье даже не дрогнул, когда Кларцисс нажал на курок, словно знал, что он не выстрелит. Либо же он действительно совсем слетел с катушек. Оуэн на заднем плане весь извёлся от нервов, готовый поседеть в скором времени.
— Как жаль... в стрелялки придётся поиграть в другой раз, рыжуля. Надеюсь, к этому моменту твоя игрушка будет заряжена на все шесть патронов, — Ксавье хмыкнул и, взяв свою сумку с барной стойки, направился в сторону чёрного входа. Вскоре дверь за ним закрылась, оставив двоих наедине.
Оуэн дрожаще выдохнул, опираясь ладонями о барную стойку. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, воздуха всё ещё не хватало, и каждое дыхание давалось с трудом. Паническая атака, которую он так долго старался сдерживать, всё-таки дала о себе знать.
— Откуда, блять, у тебя пистолет, Кларцисс?! — сквозь мокрые ресницы он взглянул на Кларцисса, и в голосе его смешались страх и злость.
Когда дверь за Ксавье хлопнула, Кларцисс выдохнул так, будто не дышал всё это время. Он смотрел на пустое пространство, где только что стоял Ксавье, и чувствовал, как ноги становятся ватными. Он только что угрожал пистолетом крупнейшему наркодилеру. Он нажал на курок, хоть и револьвер не был заряжен. Но Кларцисс действительно был готов нажать по-настоящему. Осознание того, что он был готов убить, заставила замереть. Он был зол — на Оуэна, на Ксавье, на всю их грёбаную систему, в которой такие вещи были чем-то будничным.
— Какого хера ты попёрся на встречу с ним тет-а-тет?! — Кларцисс начал кричать одновременно с Оуэном. — А что, если бы меня не было рядом, Оуэн?!
— Не смей на меня орать, сука, особенно сейчас! — Ричардс сжал дрожащие губы, делая глубокий вдох через нос, и прикрыл глаза.
Он положил пистолет с ажурной рукояткой на барную стойку и тяжело вздохнул, стараясь успокоиться.