🔤🔤🔤🔤🔤1⃣7⃣:
ㅤ🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
ㅤㅤㅤㅤㅤ🔤🔤🔤🔤🔤🔤🔤
🌧️🌨️🌨️🌨️🅱️🅱️🅱️🌨️🌨️🌨️🌧️
Оуэну потребовалось несколько дней, чтобы переварить всё произошедшее. Мысли о том, что случилось той ночью, возвращались снова и снова, не давая покоя ни днём ни ночью. Ему и самому не доставляло удовольствия осознание, что если что-то пойдёт не так, и он выйдет не на тех людей, то конец наступит для всего. Как минимум — статус и сбережения, а как максимум — жизни, его собственная и тех, кто окажется рядом. Слова отца о том, как всё это важно, засели в голове настолько глубоко, что обычно эти размышления не задерживались надолго, но не в этот раз. Подобная деятельность ставила под угрозу и партнёра, если таковой всё-таки согласится пробовать жить двойной жизнью, а этого Ричардс боялся больше всего. Одно дело — знать, что твой партнёр замешан в грязных делах, и совсем другое — видеть это своими глазами, слышать угрозы в свой адрес, понимать, что теперь и ты стал мишенью. Оуэн не хотел этого для Кларцисса. Не хотел, чтобы тот оказался втянутым в мир, который он презирал всей своей сутью.
Всё же, решившись на отчаянный шаг, он попросил Ксавье встретиться в уединённом безопасном месте. Этим местом стала уже знакомая забегаловка его дедушки Бенджамина, закрытая поздней ночью. Солнце давно село, и почти весь город погрузился в сон. В заведении горел минимальный тусклый свет — достаточный, чтобы видеть лица, но слабый, чтобы привлекать внимание случайных прохожих. Оуэн сидел за баром, дожидаясь собеседника, и нервно постукивал пальцем по стойке. В пустом зале было настолько тихо, что было слышно, как гудит холодильник и как потрескивает лампа над ним. Стук пальцев по деревянной стойке начинал раздражать, но остановиться он не мог.
Наконец пришёл и Ксавье. Как обычно, весёлый, в хорошем, по всей видимости, настроении. Возможно принял что-то, возможно просто сам по себе сегодня был таким — трудно было сказать наверняка. Сегодня ему пришлось толкать товар ночью, и, судя по лёгкой рассеянности во взгляде, дело не обошлось без стимуляторов.
— Ну-ну-ну, мой славный, — с лукавой ухмылкой тот сел напротив Ричардса, закидывая ногу на ногу. — Давненько мы не устраивали таких ночных встреч, не считаешь? Твоя работа, малыш, как всегда на высоте: крыса найдена и ликвидирована. Чего ещё для счастья надо? Так какая ж причина для внезапной беседы, м?
Оуэн выдохнул, собираясь с мыслями. Он прокручивал в голове этот разговор уже сотню раз, и каждый раз концовка была одной и той же: либо он выходил из него проигравшим, либо мёртвым. Тот мельком взглянул на Ксавье, который смотрел на него с неподдельным интересом, и почувствовал, как слова застревают в горле, не желая выходить наружу.
— Слушай, я.. думаю, я хочу уйти. Я устал от этой двойной жизни.
Ксавье усмехнулся, сначала не поверив Оуэну, но его виноватый взгляд, дрожащие коленки, попытки избегать зрительного контакта.. — всё говорило о том, что он не шутит.
— О, ну же, где твой юмор? Ты ведь шутишь, не так ли? Знаешь, я не очень люблю подобного рода шутки, особенно когда это касается того, что мы с тобой выстраивали годами.
Взгляд Оуэна не поднимался. Казалось, он лишь больше сжался, будто пытаясь исчезнуть. Ксавье нахмурился, понимая, что здесь нет ни грамма юмора.
— Всё-таки не шутишь, — сказал больше для себя, стиснув челюсти. Он провёл языком по зубам и цокнул. — Ты ведь знаешь, что не можешь так просто выйти из игры. Не тогда, когда я вкладывал в тебя столько сил и бабла, обучая. Не тогда, когда ты знаешь слишком много. — Его голос понизился, гранича с угрозой.
Оуэн прекрасно знал, что обычно делают с теми, кто хочет закончить свою карьеру, но владеет слишком большим количеством информации. Им просто затыкают рот — любыми способами, любыми средствами. Он видел это не раз, и каждый раз мысль о том, что однажды это может случиться с ним, заставляла внутренности сжиматься в тугой узел.
— Я понимаю, — сказал он дрожащим голосом.. — Но я не могу больше так. Из-за всего этого я просто не могу жить своей жизнью, не могу построить нормальные отношения, просыпаюсь с мыслью «лишь бы всё шло по плану».
— Отношения? — Ксавье перебил. — То есть это всё в голову тебе вбил тот рыжуля? Я думал, он не станет помехой. Знаешь, мне гораздо больше нравилось, когда ты был один.
— Чего? К чему ты клонишь, Ксавье?.. — Ричардс поднял встревоженный взгляд на Ксавье, бегая глазами по его лицу, пытаясь прочитать в нём хоть намёк на то, что это шутка. — Ты же не...
— Пока нет, — Ксавье остановил его, интонацией выделяя «пока». — Но ты знаешь, что я могу. И моя рука не дрогнет. Даже твой отец не позволит тебе уйти так просто. Так что никто на твою сторону, друг мой, не встанет. И прятаться за спиной папочки ты больше не сможешь.
— Блять, Ксавье, ты не можешь... — начал было Оуэн, но не успел договорить.
Удар ладонью по щеке был сильным, не щадящим, но всё ещё предупреждающим. Предупреждал Ксавье лишь один раз. В ушах зазвенело, а перед глазами на секунду всё поплыло, но он заставил себя не отводить взгляд.
— Могу. А вот ты — нет. Так что не заставляй меня делать тебе больно, Оуэн, и молча выполняй то, что от тебя требуется.
За окнами кафе, в припаркованной неподалёку машине, Кларцисс сидел, сжимая руль. По наставлению Оуэна он ждал здесь, на случай «если что-то пойдёт не так», только вот сам Оуэн не упоминал, что именно может пойти не так. Пальцы нервно постукивали по рулю, и он внимательно наблюдал за действиями и мимикой каждого из находящихся внутри забегаловки. Повезло, что окна были панорамные, и всё происходящее было видно очень хорошо. Он видел, как Оуэн сидит за баром, как Ксавье садится напротив, как они о чём-то разговаривают. Интуиция предсказывала что-то нехорошее. Хотелось выйти из машины и просто увести Оуэна отсюда, не дожидаясь случая, когда что-то пойдёт не так. Но что-то подсказывало, что всё уже сейчас идёт не так. В то же время, сознание твердило, что если он вмешается раньше времени, всё будет только хуже, поэтому приходилось просто сидеть и ждать, считая удары собственного сердца. Кларцисс приоткрыл машину, надеясь через стекло услышать хотя бы отголоски.
Но тут — удар. Сердце сжалось так, словно его пронзили чем-то тупым и ржавым. Он почувствовал этот удар на себе — лицо обожгло пощёчиной. Кларцисс несколько секунд не мог дышать, но совсем скоро вернулся в реальность и направился внутрь кафе, громко хлопнув за собой дверью машины.
Бесячий колокольчик на двери сопроводил его появление на пороге заведения. Кларцисс молча подошёл к Оуэну, взял его за плечо и, осматривая щёку, погладил покрасневшее место мягкими пальцами. Только когда он убедился, что с Оуэном всё в порядке, его взгляд метнулся на Ксавье.
— Оуэн, попрошу тебя уйти в машину.
Ксавье взглянул на пришедшего Кларцисса и поднялся с кресла, скрестив руки на груди. Уголки его губ дрогнули в усмешке. Оуэн поднялся сразу же, как только встал и Ксавье. Сидеть, пока тот стоит, не было никакого желания — он чувствовал себя слишком уязвимым. Он уже хотел быстрым шагом уйти обратно в машину, но грубый голос Ксавье заставил его замереть на месте.
— На месте стой, мы не закончили. Оуэн, ну что ж это ты в наши дела вплетаешь совершенно чужих людей? Малыш, я был о тебе лучшего мнения. — Ксавье лукаво улыбнулся. — Что ж, теперь передо мной воочию причина наших с тобой, Оуэн, проблем. И что, Кларцисс? К чему этот героизм? Я бы посоветовал не лезть в дела, которые тебя не касаются, а мы уж как-нибудь разберёмся. Так ведь, Оуэн?
Его взгляд опустился на напряжённого блондина, который совсем не знал, куда себя деть. Страх сковал его — оставалось лишь молчать, чувствуя, как каждое слово Ксавье впивается в кожу.
— Бери пример со своего любимого, который даже глаза поднять теперь не может, — продолжил Ксавье, говоря тише. — Видимо, в отличие от тебя, слишком хорошо знает мои возможности.
Кларцисс повернулся к Ксавье, скрестив руки на груди в ответном жесте.
— Я без понятия, о чём вы переговаривались. Никакого отношения к вашим делам я не имею и не хочу иметь. Я увидел твоё распускание рук и пришёл проверить, всё ли в порядке.