— Я думал, вы связались из-за... ну... ваших взаимоотношений, — неловко кашлянул Женя, отводя взгляд в сторону.
— Вообще, мы так или иначе контактировали ещё задолго до того, как погиб отчим Ксавье. Мистер Фостер и мой отец были хорошими друзьями, они сотрудничали много лет и за это время хорошо узнали друг друга. Мы с Ксавье виделись еще будучи детьми, тоже общались, но у детей, подростков ведь часто бывает так, что неловкость не позволяет познакомиться ближе, мы друг для друга были просто как «сын друга отца». Потом, когда умер мистер Фостер, мой отец попросил меня помочь Ксавье с работой, поразбираться с документами, — вторичные дела, которыми сам Ксавье заниматься не успевал. На работе мы, естественно, стали контактировать все больше и больше, первое время только по рабочим делам, а потом.. ну, вышло как вышло. Сошлись на том, что дальше постели заходить не будем, мало ли, как семья отреагирует, другие окружающие нас люди, да и просто казалось, что так будет легче.
После рассказа Оуэна, Женя и Кларцисс как-то многозадачно замолчали, но Кларцисс первым прервал эту тишину:
— Дорогие, мы с Оуэном хотели заглянуть на балкон, когда стемнеет. И, судя по свету окон, время пришло. Не хотите ли вы последовать за нами и насладиться красотой города?
Оуэн взглянул на Кларцисса как на бога. Он действительно не думал, что парнишка запомнит такое мимолётное желание посетить закрытую террасу, когда стемнеет. Улыбнулся во все зубы и поднялся следом.
— Балкон? Тут он есть? Да, думаю, почему бы и не заглянуть. Пойдём, Жень? — Ксавье погладил Женю по плечу и поднялся с кресла, разминая плечи.
— Вот и славненько. Пойдёмте, — всё ещё улыбаясь, Оуэн, всё-таки выучившись на ошибках, первым делом пошёл в гардероб, чтобы взять пальто и посоветовать сделать это другим.
На балконе открылся прекрасный вид на вечерний Лос-Анджелес. Закат, огоньки домов внизу, мелькающие фары машин. Оуэн тут же прилип к перилам, смотря вниз, где ходят такие маленькие людишки. Ксавье отошёл в сторону и из кармана пиджака достал металлическую коробочку со скрутками. Зажав одну меж зубами, он убрал коробочку обратно и, достав из кармана брюк зажигалку, поджёг краюшек скрутки, одновременно делая затяжку.
— Действительно, недурный вид.
Женя краем глаза заметил, что делает Ксавье и подошёл к нему ближе, протягивая ладонь как годовалый ребёнок, который не может сказать «дай». Цокнув и покачав головой, мужчина взял из той же коробочки ещё один косяк и, протянув Женьке, наклонился к нему.
— Прикуривай и сразу затяжку делай.
Кларцисс плывущей походкой подошёл к Оуэну и положил руку ему на талию.
— Настроение стало получше? — улыбнулся тот, сунув одну руку в карман.
— Оно и не было особо плохим, Кларцисс. Всё хорошо, спасибо, — Оуэн наклонился ближе к парню, опираясь о его плечо. — Каким образом вы с Ксавье вообще на тему моей постели заговорили? Я пропустил этот момент. Ощущаю себя каким-то мальчиком по вызову. — Он наигранно закатил глаза, после чего взглянул на куряг.
— Не бери в голову. Ксавье начал, я постарался закончить. Прости, — Кларцисс бегло чмокнул его в висок и приобнял крепче, издавая смешок.
Оуэн покачал головой, вновь поворачиваясь к Кларциссу.
— Почему ты не даёшь мне платить? Обычно всегда за деньги отвечаю я, а тут... как-то непривычно.
— Ну, значит, теперь отвечаю я. Дай мне поухаживать за тобой и просто расслабься.
Оуэн сильнее укутался в своё пальто, чувствуя лёгкий озноб. Трудно мерзлякам в прохладные времена года. Кларцисс стянул с себя пальто и накинул его на плечи Оуэна, после продолжив обнимать его сзади за талию, чуть раскачиваясь вместе с ним. Он мягко улыбнулся, прижавшись ближе к кавалеру, наконец чувствуя долю тепла.
— Ты бы понравился моим родителям. Тоже, как и ты, постоянно говорят мне, что излишняя доброта к хорошему не приведёт.
Парня мучило осознание, что при всех подобных взаимодействиях с рыжим они так и не встречаются. Было как-то не по себе от этого.