— Не волнуйся, всё хорошо. Не хотелось бы обсуждать этих молодых людей, пока они ожидают нас буквально за стенкой. Всё в порядке, я сообщу, если что-то где-то перейдёт грань. — Кларцисс вновь прижал губы к его лбу. — Я думаю, смогу подобрать нужные слова, когда мы поужинаем.
— Хорошо.. извини, значит, я себя просто накручиваю. Пойдём, уже должны были принести вино, наверное.
Они вернулись к столу. К этому времени на стол принесли салаты и напитки. Бокалы вина сразу напомнили Оуэну о событиях недавнего вечера. Он как-то невзначай обратился к рыжему:
— Я же упоминал, что учусь на факультете международных отношений? Один из дополнительных языков там — французский. La petite mort.
Метафора «маленькая смерть» обозначает кратковременную потерю сознания или ощущение «исчезновения» себя, испытываемое в момент оргазма. Оуэн искренне надеялся, что никто его фразу не поймёт.
Ксавье, даже не обратив внимания, приступил к своему салату.
— Звучит красиво. Не могу предположить, что обозначает данная метафора, но хотел бы узнать, что ты сказал.
— Потом тебе расскажу. — Оуэн решил оставить вино, выпить уже после еды. Он не любил запивать алкоголем какие-либо блюда — это сильно перебивало вкус как выпивки, так и еды.
Фрукты также были на столе. Кларцисс взял бокал своего вина и чуть помешал его, покачивая в руке. Отпив немного, он закинул в рот шпажку с фруктами. Женя же стал есть свой салат, приятно удивляясь вкусу. Вскоре принесли оставшиеся блюда и шампанское Жени.
— М, Кларцисс, Оуэн, — Ксавье внезапно начал, проглотив очередной кусочек мяса. — Меня всё мучил вопрос. Лос-Анджелес — город шарлатанов, построенный на лжи и беззаконии. Здесь нет ничего подлинного и истинного. Так почему же вы до сих пор здесь? Вряд ли вы, как и остальные, здесь из-за проституток, наркоты и порно.
Вопрос был адресован скорее рыжему, нежели Оуэну, ведь тот также был тесно связан с беззаконием. Интересовало, что в этом городе делает такой, как Гёте.
Кларцисс отставил вино.
— Мы переехали сюда с семьёй из Великобритании по личным причинам, которые я, к сожалению, афишировать не могу. Оставлю вам самим додумывать что-то о моём прошлом и семье.
Оуэну он давно всё рассказал: аристократичная британская семья просто-напросто не приняла обычного немца, в которого и влюбилась мать Кларцисса. Их семью не выгоняли, не гнали вилами, а лишь точечно и медленно всем видом показывали, что им тут не рады.
— А я и не знаю, если честно. Родился, вырос здесь, учился. У нас здесь дома, бизнес, всё как нужно. Потому и не переезжаем, хотя иногда закрадываются мысли, — Оуэн пожал плечами.
— Извините, можно тогда задать и вам пару вопросов? Чем вы занимаетесь в Лос-Анджелесе? — спросил Кларцисс.
Женя сглотнул слюну: он явно не хотел, чтобы диалог зашёл в данную сторону, отпив немного шампанского, посмотрел на Ксавье, в надежде, что тот расскажет о себе, а о нём забудут.
— Знаешь ведь, Кларцисс, что в преступном мире не бывает без травм. Так или иначе, тебя когда-то выдернут или заденут пулей. Не у каждого плохиша есть способность и умения промыть и зашить свою рану, как это показывают в фильмах. А будучи преступником, в обычную городскую больницу ты не пойдешь. Так что для таких случаев существую я. Формально я врач, но оказываю помощь не самым лучшим людям за деньги. Конфиденциальность, которую они не дожждутся в обычной больнице, дорого стоит.
— Неплохой заработок. Где ты учился на врача? — Кларцисс заинтересованно уставил взгляд на Ксавье, хоть и в самом деле сильно осуждал человека перед ним. Он не договаривал, Кларцисс это знал. Оуэн рассказывал про его основной заработок.
— Колумбийский университет в Нью-Йорке. Заведение хорошее, но я не отличался послушным поведением, к сожалению. Хотя с опытом всё равно все знания усвоились. Метод проб и ошибок, как говорится, — Ксавье взглянул на Женю, аккуратно приобняв его за талию. Даже если бы парнишку спросили, в любом случае отвечал бы за него старший. — Я не то чтобы хотел становиться врачом в молодости. Это была.. скорее наиболее подходящая профессия под мои интересы.