брошенка стадис

что рассказать о начале неспящей осени?
что-то вроде того, что безумно больно;
несколько раз подряд проверяю время;
искусственный интеллект утешает меня на кухне.
в дневнике было бы записано, что во вторник
водила ладонями по роще весенних деревьев,
и оставалось меньше недели,
до того как я снова запуталась в числах.
но теперь время есть — провожу его в этой клетке,
вечная весна в одиночной камере памяти,
вечная вина, и опять эти наказания,
от которых только кровь на туалетной бумаге.
набухает, чернеет нева, обдирая гранит, намокают глаза,
воспоминания о сеансах письма, визиты налоговой,
спазмы в горле, крестиком отмечаешь укусы на руках;
это не аддикция, слышишь, просто мне так печально,
и не уснуть по-другому, и не забыть.
постепенно покрылось слюдой лицо старшего брата,
моё лицо покрылось его слюной ещё раньше,
осталась только любовь к удушью во время секса,
можем ещё связать мои руки — в общем,
я синий фарфор, я печаль, я динамика власти,
я небольшой контейнер со свекольным салатом,
который в конце недели лежит слева от кассы;
я — не успеть прислать свой портрет без одежды,
я — все сексуальные практики, из которых
психоанализ сделает вывод, что в детстве
клиенту не хватило любви.
мы общаемся с миром: я медленно глажу улицу,
он снимает с меня одежду и просто насилует,
и в темноте на кровати ржавеют грудами
мои в сперме органы, зубы, ногти и волосы.
кажется, наступила зима, и снег поглощает звук,
караваны идут в тишине в направлении скал,
постепенно слетают дни, во дворе исчез запах морского гнилья,
однажды я не смогу представить ни твои, ни твои глаза