Продолжение “А”:

Из вышесказанного следует, что во первых, в уголовном Деле вопрос атрибуции вообще нерелевантен, потому что атрибуция не входит в компетенцию уголовного суда. Уголовный суд компетентен судить исключительно деяния, связанные с модификацией картины, или ее подделкой. Иначе говоря - нет подделки или искажения картины - нет состава.
Поэтому, кстати, прокуратура держится за версию, что картина “модифицирована” “путем приклейки к ней бумажки с надписью” хотя эта версия также опровергнута в том числе и нотариально. Как только прокуратура отойдет от этой версии, (белое это белое черное это черное) уголовное дело исчезнет.

Во вторых, стоимость картины, установленная нотариально заверенной оценкой, может быть (теоретически) оспорена только в рамках особой процедуры, которая называется “курелла ди фальсо” (то есть оспаривается нотариальный акт). Никакие другие процедуры на действующую оценку не влияют, и атрибуция здесь по барабану.
“Курелла Ди фальсо” не начата, и начата быть не может.
Атрибуции сами по себе (если только это не атрибуция Минкульта в рамках “иструтторио”) уголовно или административно не наказуемы.

В третьих, никто, кроме Минкульта в Италии не может (не имеет права) провести “атрибуции” которые накладывали бы на картину ограничения вызванные охраной национального достояния. И эти атрибуции, в случае наложения ограничений на распоряжение картиной, обязательны по Закону.
Поскольку владельцам картины было отказано в ее свободном вывозе из Италии, “иструттороио” Минкульта стало обязательным.

Продолжение следует.