Гарантий не будет, даже если мы всё делаем правильно.  

Нам всем в жизни хочется гарантий. Или, на худой конец, хоть какой-то страховки. Гарантий, что если мы всё делаем правильно — то ничего плохого не случится. 

Но жизнь — такая штука…  

Только недавно была новость о самоубийстве сына знаменитого психотерапевта и писателя Ирвина Ялома, как снова в соцсетях обсуждают смерть Пресли Гербера — сына знаменитой модели Синди Кроуфорд.  

Синди Кроуфорд знакома многим женщинам моего возраста. Лично я занималась аэробикой по её видеоурокам. Ритмичная музыка, цветастые гетры, чёткие команды….иногда с хорошеньким младенцем на руках...  

Думаю, читая такие новости, каждый родитель невольно вздрагивает, потому что начинает примерять эту историю на себя.

Как мне уберечь своего ребёнка от подобной судьбы, если даже дети таких родителей не справились? 

Что будет с моей дочерью, моим сыном в мире, где есть депрессии, зависимости и войны?

Помню в детстве, когда летом я жила в деревне у бабушки и по телевизору показывали новости про гонку вооружения, она печально качала головой и говорила: «Лишь бы не повторилась война. Ладно мы, старые, а детей и молодых жалко».

Тревога за своего ребёнка — побочный эффект родительства.
Даже если ребёнку уже за сорок....  

Когда такая трагедия случается, очень хочется найти причину, а главное, виноватого.  Почему это произошло? Почему мы не заметили раньше? Почему он сам не остановился? Что можно было сделать иначе? 

Это естественная попытка вернуть себе ощущение контроля и хоть как-то защититься от боли. Потому что в ситуации, когда ребёнку плохо, а родители не могут его спасти, возникает одно из самых мучительных ощущений — бессилие. И вместе с этим — крах иллюзии всемогущества.

 Пока ребёнок маленький, родители действительно могут очень многое.

Мы можем накормить его, когда он голодный, поменять памперс, потом угадываем его желания, лечим, когда он болеет, сидим с ним ночами, когда ему страшно, утешаем, если он плачет…  

И постепенно появляется ощущение, что родители могут практически всё и защитят от всех бед мира.  

Но рано или поздно приходит осознание, что родительские возможности не безграничны.

В какой-то момент понимаешь: ты можешь дать ребёнку всё, кроме счастья. Ты можешь дать ему деньги, крышу над головой, свои советы и даже свою жизнь — но ты не можешь заставить его быть счастливым, не пить, не грустить или уйти от плохого человека.

Это его путь, и ты идёшь рядом, но не вместо него .

И тогда захлёстывает буря противоречивых эмоций: горькое чувство собственной несостоятельности («что я сделал не так?»), стыд за свою слепоту («как я мог не заметить?»), страх перед неизвестностью («что же будет дальше?»).

Иногда эта буря выливается в агрессивное отрицание — когда вместо попытки понять звучит грубое требование: «Возьми себя в руки! Хватит валять дурака!»

Это по-настоящему тяжело — любить своего ребёнка, быть рядом, но при этом понимать: он не продолжение тебя, а отдельный человек.

Мы не можем жить за него его жизнью, не можем думать его головой.

Да, раньше, в детстве, было проще: подхватил на руки — и унёс от беды.

Теперь так не получится. И нам, родителям, приходится учиться терпеть это чувство, когда ты бессилен. Учиться отпускать ребёнка во взрослую жизнь, в которой будут ошибки, потери и разочарования — иногда очень серьёзные.

Бывает, на консультациях с клиентами мы обсуждаем эту тему: что делать для того, чтобы ребёнок был благополучен, счастлив, не впал в депрессию, не попробовал наркотики, не резал руки…  

Трудности/симптомы маленьких детей можно посмотреть в расстановках, так как маленькие дети часто отражают нерешенные проблемы родительской системы. А сложности взрослых детей только по касательной через родителей. Дело в том, что в подростковый период на человека «опускается» первая волна переплетений из рода.

А самое трудное, на мой взгляд, в этой ситуации — принять, что даже идеальные родители не могут гарантировать своему чаду счастливую судьбу. Мы не властны над ней.