༄
┊⏝︶︶⏝︶┊︶┊ ┊
𖥔 Ⲱⲉⲥⲧⲁя 𐌲᧘ᥲʙᥲ 𖥔 ┊ 𖥔
𖥔

Сумара бежала, пока лёгкие не начали гореть, пока ноги не перестали слушаться. Городские огни приближались с каждой минутой, но казалось, что расстояние между ней и спасительным светом никогда не сократится. Дождь стих, превратившись в мелкую морось, которая оседала на лице холодными каплями, смешиваясь с потом и слезами.

Когда она наконец выбежала на асфальтированную дорогу, колени подкосились. Сумара упала на колени прямо посреди тротуара, жадно вдыхая воздух, пахнущий мокрым асфальтом и выхлопными газами — таким родным, таким человеческим запахом города. Она была свободна.

Свободна.

Это слово эхом отдавалось в голове, но почему-то не приносило облегчения. Слишком много вопросов осталось в той лаборатории. Слишком много невысказанных слов застряло в горле. И самое главное — слишком явственным был взгляд Нао, провожавший её. В нём не было злобы. Только странная, почти материнская уверенность, что Сумара вернётся.

— Не дождёшься, — прошептала девочка, поднимаясь на дрожащие ноги.

Детский дом встретил её тишиной. Было уже за полночь, и все спали. Сумара забралась в свою комнату через окно, как делала это сотни раз, и рухнула на кровать, не в силах даже переодеться. Мокрые волосы прилипли к лицу, смешиваясь с грязью и запёкшейся кровью.

Она лежала, глядя в потолок, и пыталась осознать происходящее. Нао жива. Та женщина, что мучила её годами, вернулась. И Ян... Мёртв? Мысль об ассистенте, который иногда был единственным источником тепла в том аду, пронзила грудь острой болью.

Сумара закрыла глаза и провалилась в тяжёлый сон без сновидений.



Утро встретило её стуком в дверь.

— Сумара! Ты здесь? — голос Молли звучал встревоженно. — Тебя не было на завтраке, и воспитатели сказали, что ночью кто-то забирался через окно...

Девочка села на кровати, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью во всём теле. Она посмотрела на свои руки — запястья были в синяках от верёвок, на лбу запеклась кровь от удара об пол.

— Всё в порядке, — соврала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто гуляла ночью и упала.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Молли. Увидев состояние девочки, она побледнела.

— Боже, Сумара! Что с тобой случилось?!

— Я же сказала, упала, — Сумара отвернулась, не желая встречаться взглядом с психологом. — Мне нужно принять таблетки.

Она потянулась к тумбочке, но Молли остановила её.

— Подожди. Давай я посмотрю на твои раны сначала.

Сумара позволила осмотреть себя — слишком уставшая, чтобы спорить. Пока Молли обрабатывала ссадины антисептиком, девочка молчала, собираясь с мыслями.



День тянулся медленно. Сумара почти не выходила из комнаты, переваривая случившееся. Она думала о Нао, о её словах. О том, что та предложила ей выбор — и этот выбор теперь казался не таким простым, как вчера.

К вечеру девочка приняла решение. Она не вернётся. Она не хочет возвращать кошмар который испортил ей жизнь.

Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить, что за ней наблюдают.



На окраине леса, у старого дуба, стояла фигура. Мицуба.

Он смотрел на детский дом сквозь листву — его глаза, лишённые жизни, видели каждое движение Сумары. Он знал, что она не планирует вернуться. И знал, что Нао хочет, чтобы он не дал ей этого сделать.

Не сейчас. Ещё не время.

Когда стемнело, и в комнате Сумары погас свет, Мицуба бесшумно двинулся к зданию. Он знал все лазейки, все окна, все маршруты. Он был здесь тенью.

Сумара не слышала, как открылось окно. Не слышала шагов — они были беззвучны, как дыхание ночи. Она лишь почувствовала резкий запах хлороформа, когда влажная тряпка прижалась к её лицу.

Она попыталась вырваться, но руки были слабыми после вчерашнего. Сознание начало расплываться.

— Тихо-тихо, — прошептал голос, мужской, низкий. — Не сопротивляйся. Так будет легче.

Сумара узнала этот голос. Она слышала его раньше, в лаборатории. Он принадлежал тому, кого Нао называла своим помощником.

— Ми...цуба... — прохрипела она, прежде чем глаза закрылись.

— Она запомнила моё имя? Удивлён.