Едва заметный, лаконичный, unadulterated переход от первой группы Shiner к The Life and Times у моего героя Аллена Эпли начинался с епишки The Flat End Of The Earth. По названию и игре на гитаре этот мини-альбом – страшный сон Стефа Карпентера, моего другого героя.

Аллен – странный экземпляр, ведь он любит одновременно и Oasis, и Radiohead. А его песня Raisin In The Sun – любимая, но сейчас она смотрится странно как стартер дискографии одной из самых сентиментальных по эмоции и синестетичных по звуку банд в инди роке нулевых.

Звучит песня сыро, но сразу звонко, притягательно, как out of box experience с вывернутым наизнанку сроком годности. Кажется, что в ней, одной из немногих песен TLaT, где голос Аллена выставлен вперед, а не приглушен эффектами, поется что-то про психушку – не знаю уж насколько буквальную, и как все теперь, помимо нее, удручает, претит, наводит тоску на лирического героя и его неназванного визави. Это по душе.

Даже на следующих треках приложенного мини-альбома слышен приближающийся шугейз и меланхолия, ставшие потом визитной карточкой нового коллектива. А Raisin стоит особняком, примерно также, как несколько песен с первого альбома Shiner – тоже антиклиматичного для современного слушателя, раскосяченного для Эпли, но такого родного, драйвового до чертиков для меня.

После выхода этого ep первый состав The Life and Times поехал в тур, но машина сломалась где-то на холмах Калифорнии, и группа тут же распалась, чтобы потом воспеть гимны субурбии и станцевать трагичное буги. Подготовленному контракту от Matador не суждено было вступить в силу, поэтому теперь читатели вынуждены узнавать об этом джеме не из условного пичфорка или сноб-сценариев Антона Серенкова, а из этого постыдного логова логоса.