Катрин заперли глубоко в подземелье, в той части замка Ворона, что еще оставалась целой – одни темницы, спрятанные на самых глубоких этажах. Ворон не мог уснуть, думая о том, каково ей там. Воздух Шеола был тяжелым и затхлым, совсем не похожим на легкий ветерок Либерти. Там не было ни солнечного света, ни факелов, и Катрин осталась совершенно одна в кромешной темноте. Белладонна не доверяла ее охрану ни одному своему стражнику – она боялась, что весть о пленниках просочится в народ, и те потребуют головы. Она прятала заложников в укромных местах Шеола, который опустел после того, как его жителям стала доступна поверхность. А у их слуг долго выпытывала любую информацию, что только могла бы пригодиться.

Ворон держал в руке маленькую восковую свечу, когда вошел внутрь. С момента взятия столицы прошло более двух месяцев, за все это время от «Сестры свободы» не осталось ни сестры, ни свободы. Вместе с братом Катрин потеряла волю к жизни — она совсем не двигалась в своей камере, не плакала и не разговаривала. С самого начала Катрин отказалась есть и пить, потому Белладонне пришлось силой заталкивать в нее еду. Она понимала, что спустившиеся с гор псы Нока могут разнести ее хлипкую армию, а потому надеялась выгодно продать заложников. Ценные реликвии, мечи, картины – всему этому Белладонна уже искала покупателей, надеясь выловить наемников.

Ворон присел возле решеток, за которыми таилась Катрин. Его маленькая свечка не могла дотянуться до нее, забившейся в угол. Сердце снова затрепетало в волнении, ладони вспотели.

— Госпожа Либерти.. — начал он, сразу прикусив язык. Катрин даже не повернулась. Внутри Ворона все оборвалось, он почувствовал, как от одного только ее молчания стало так больно и пусто, что, казалось, лучше бы она ударила его. — Катрин... Я Ворон.

Она шелохнулась, медленно приподняв голову, что уложила себе на колени. Уставшие, впалые глаза посмотрели на Ворона без всяких эмоций. По его спине пробежал холодок.

— Я его сын. Ворон мёртв.. Уже долго. Почти полтора года, — Ворон замямлил, страх снова лишил его всякой уверенности. Как ему заинтересовать ее? Как привести в чувства?

— Что тебе нужно? — голос Катрин все еще был хрипловатым после того отчаянного крика.

Он помолчал, подбирая слова. Свечка затряслась вместе с рукой.

— Я хотел... Хотел извиниться. Я обманывал вас.. Целый год писал письма от его лица.. Я не хотел этого, у меня не было выбора.

— Ничего. Это уже неважно.

— Я понимаю тебя. Я тоже многое потерял из-за Белладонны. Она убила моего брата, — Ворону стало еще стыднее за то, что он сказал это. Как он смеет сравнивать свое грязное, жестокое убийство с ее потерей? — Наверное, я виноват в этом.

— Я тоже. — Сразу ответила Катрин, теперь ее голос не дрогнул.

— Мне жаль. Мне очень.. — Он прислонился лицом к прутьям, — Очень, очень, очень, очень жаль, что это случилось...

Ответа не послышалось, и тогда Ворон добавил:

— Я никогда не хотел бы, чтобы тебе было плохо, — лжи здесь не было. Пускай он и думал, что Катрин было слишком хорошо до этого, — Я восхищался тобой.. Твои письма помогали мне чувствовать себя лучше. Ты очень добрая и справедливая.. Они все должны поплатиться за то, что сделали. Это ужасная несправедливость, а не твоя вина.

— Но из-за меня всем стало только хуже. Я всех предала, и даже не поступила верно. Я.. Должно быть, я ужасно ранила своего отца.

— Я тоже. — Ворон даже не заметил, как сказал это. Ему казалось, что никто не поймет его лучше Катрин.

— Катрин, они убьют нас, если мы останемся здесь. Белладонна казнит нас.. И все будет впустую. Пожалуйста, давай сбежим отсюда. Я продумал план для нас. Мы уедем далеко-далеко.. Продолжим жить, ради наших братьев.

— Прости.. Я не думаю, что заслужила этого. — Катрин снова спрятала взгляд в колени.

— Нет! Мы еще.. Мы обязательно все исправим.

Катрин промолчала. Ворон чувствовал к ней столько понимания, но каждый раз, когда она молчала, у него останавливалось сердце.

— В таком случае.. Позволь мне остаться рядом с тобой и умереть вместе.

Он смотрел на нее исподлобья, незаметно улыбнувшись.