Через Ормуз снова идет нефть, но танкеры остаются под ударами: экспорт восстановился до 16,3 млн баррелей в сутки

Спустя семь месяцев войны нефтяной экспорт из Персидского залива резко восстановился. В сентябре поставки ключевых ближневосточных производителей выросли примерно до 16,3 млн баррелей в сутки — максимума с начала войны. В отдельные дни конца месяца экспорт поднимался выше довоенных 18 млн. Но восстановление идет через один из самых опасных нефтяных маршрутов мира: танкеры снова проходят Ормуз, пока Иран продолжает атаковать суда, а Саудовская Аравия перебрасывает потоки между проливом, трубопроводами и Красным морем. Об этом пишет The New York Times.

До войны Ближний Восток экспортировал около 19–19,5 млн баррелей сырой нефти ежедневно, из которых примерно 16 млн проходили непосредственно через Ормузский пролив. После его перекрытия поток практически остановился. Теперь баррели возвращаются, но прежней логистики уже нет.

Kpler оценивает сентябрьский транзит непосредственно через Ормуз примерно в 10 млн баррелей в сутки, еще около 6 млн идут в обход — по трубопроводам и через терминалы Красного моря и Оманского залива. Другие трекеры дают более низкие цифры: TankerTrackers — 7,4 млн, Vortexa — около 7,9 млн. Для сравнения: в августе оценки составляли 5,5–6,4 млн. Даже максимальная цифра остается далеко от довоенных 16 млн.

Главный рывок обеспечила Саудовская Аравия. Ее экспорт вырос с 2,45 млн баррелей в сутки в августе примерно до 5,4 млн в сентябре. Эр-Рияд активно использовал трубопровод Восток–Запад к Красному морю, однако после удара по нему часть нефти пришлось снова отправлять через терминалы Персидского залива. Альтернативный маршрут, который должен был страховать Ормуз, сам оказался под огнем.

Иран при этом пролив не открыл в привычном смысле. Ракетные и дроновые атаки на проходящие суда продолжаются. В самом узком месте между Ираном и Оманом всего около 24 миль воды. До войны через этот коридор проходила примерно пятая часть мировой нефти и СПГ. Один крупный танкер способен перевозить около 2 млн баррелей, поэтому даже единичное попадание мгновенно превращается из военного эпизода в событие мирового энергетического рынка.

Именно поэтому возвращение нефти не означает возвращения дешевой нефти. Риск теперь зашит во фрахт, страховку, охрану судов и сложные перегрузочные операции. Ставки на отдельных танкерных маршрутах поднимались выше $1 млн в сутки, тогда как до войны речь шла о десятках тысяч.

Brent держался около $100 за баррель и выше — примерно на 40% дороже довоенного уровня. Еще болезненнее дефицит нефтепродуктов: восстановить экспорт сырой нефти оказалось проще, чем нормальную работу НПЗ и поставки дизеля.

Поэтому правительства снова открывают стратегические резервы. G7 и партнеры договорились в течение четырех месяцев вывести на рынок до 100 млн баррелей нефти и нефтепродуктов, сделав особый акцент на дизеле. После объявления европейский газойль потерял более 4%, Brent снизился примерно на $3 и ушел ниже $100, а премия дизеля к сырой нефти сократилась примерно с $76,77 до $69 за баррель.

Причем резерв уже расходовали в огромных масштабах. В марте Международное энергетическое агентство координировало высвобождение 400 млн баррелей, около двух третей этого объема уже поступило на рынок.

За семь месяцев нефтяная отрасль научилась обходить войну: использовать резервные трубопроводы, менять терминалы, перегружать нефть между судами и платить огромную премию за опасный проход. Поэтому экспорт удалось поднять почти до довоенных объемов.

Но физику рынка это не отменило: миллионы баррелей снова проходят через 24-мильное горлышко рядом с Ираном, где танкер одновременно является транспортом стоимостью сотни миллионов долларов и потенциальной мишенью. Мир сумел восстановить поток нефти через Ормуз — безопасным этот поток не стал.

Невероятно, но факт....