Я за эту ночь уйду так далеко, как это только ещё возможно,
Чтобы перестать тебе сниться, перестать выпадать из ножен,
Как тупое лезвие, острием задевающее кожу —
Не насквозь, но саднит. Я тоже

Хочу запомнить самые лучшие наши моменты,
Помнить, что нет никаких нас — всё это сантименты,
Всё это — сантиметры того пути, которого
Каждому не пройти по-отдельности. Порами
Чувствовать пульс, цокот, клёкот, щелчок и шёпот,
Быть так близко, что почти становится тесно,
Как на узком диване душной ночью — нам не хватает места,
Эта нарезка, врезка, вырезка, это резко,
Но так и нужно. Нам не спалить ничего заранее, не угробить ужин,
Но это время — это время уже протекло сквозь нас, утекло насквозь
И уже никому не нужно.

Без нажима, назло режиму, скажи мне,
Было ли тебе также больно, как в предыдущих жизнях,
Или всё-таки что-то легче, смиреннее и смирнее?
Можно ли сказать, что мы стали с тобой смелее?
Что мы — поколение, поколоченное огнём и временем,
Мебель, пропахшая твоим запахом, грей меня,
Грех отказываться, но такой же грех — поддерживать нерушимое,
Разрушая его содержимое.

Одержимая, я становлюсь равна себе, пока ты сам себе не ровня,
Выходи на крышу — падает её кровля,
Ты летишь, расправляя крылья, разрезая воздух локтями…
Эта нежность твоя повела нас ложными, видно, путями.
Мы не тянем. Ни прощения, ни прописки.
Путь не близкий — становиться кому-то близким.
Но когда бросаешь курить, то хочется только виски.

Я бросаю тебя, но мне хочется только
Целой жизни с тобой. Ещё одной целой жизни.

Развяжи меня. Пожалуйста. Развяжи меня.