я лежу в больничке, где в промежутках между процедурами, работой имею время почитать. читаю разное, в том числе и Аверинцева про европейский дискурс.
попросила ИИ описать существование современного блогера как нового автора. Вот, что мы с ним совместно написали...

Трагедия блогера

Античный автор знал: есть время для комедии — когда маска сатира позволяет сказать низкое, и есть время для трагедии — когда котурны поднимают над бытом. Между ними — пространство молчания, где человек принадлежит себе.

У блогера этого пространства нет.

Современный автор повседневности обречён на непрерывный перформанс: утром он смешон в распаковке посылки (комедия нравов), вечером он исповедален в сторис о тревоге (трагедия души). И нет антракта. Нет кулис, за которыми можно снять лицо. Ибо как только камера выключена — авторство умирает, аудитория уходит к другому, кто всё ещё говорит.

Аверинцев учил нас, что европейский автор рождается из риторической школы, где овладевают общим местом. Блогер овладел слишком хорошо. Он понял: общее место сегодня — это сама жизнь. Не рассказ о жизни, а её сиюминутная трансляция. И здесь корень трагедии.

Какого напряжения это требует?

1. Напряжение жанра: от комедии к исповеди без паузы.
   Комедия требует лёгкости, дистанции, игры. Исповедь — глубины, следа, надрыва. Переключаться между ними каждые полчаса — значит жить в состоянии внутреннего разрыва. Блогер не выбирает тон под настроение; он обязан иметь весь регистр под рукой в любой момент. Это не актёрское мастерство. Это деформация психики.
2. Напряжение этоса: быть собой на заказ.
   Когда Аристотель писал об этосе, он имел в виду: характер говорящего должен внушать доверие. Блогер добавил: каждый день. Античный оратор готовил речь. Блогер готовит себя к выходу в люди. Его «быть собой» — это труд, сравнимый с аскезой, но лишённый её цели. Монах молится по часам. Блогер постит по часам. Разница в том, кому адресовано бдение.
3. Напряжение истины: не иметь права на «ничего».
   Самое страшное для античного человека — a-doxia, бесславие. Для блогера — не-контент. День без поста — маленькая смерть авторства. Аверинцев писал о сакральном ужасе пустой страницы. У блогера пустая лента. И чтобы её заполнить, он выдаёт за событие — чашку кофе, грустную мысль, неровный шов на новой кофте. Жизнь становится сырьём. Душа — фабрикой.


Трагедия блогера не в количестве работы. Античный герой сталкивался с роком извне. Блогер создал свой рок сам: алгоритмом, лайками, подпиской. И всякий раз, получая любовь толпы, он вступает  в новый раунд своей каторги.

Он живёт в режиме сплошной риторики, где уже нет «просто я» — есть только «я для других». И это не комедия и не трагедия в чистом виде. Это трагикомедия повседневности, где смех сразу переходит в слёзы, а слёзы должны быть красивыми.

Аверинцев заметил бы: европейская традиция держалась на том, что автор мог уйти в схолэ — досуг, принадлежащий себе. У блогера нет схолэ. У него есть только агон — бесконечное состязание за внимание. И в этом агоне, без пауз и без молчания, гибнет самое ценное: способность быть одному и не транслировать.

Вот она, подлинная трагедия современного авторства:
Он научился говорить всегда. И разучился молчать о главном.