04.12.2025

В: «Ах! Мне жаль, что твое детство… погибло у тебя на глазах…»
М: «Пф… Все в порядке. Я думаю, есть две крайности: в одной мы держимся за прошлое так крепко, что тонем вместе с ним в болотах времени, а в другой – топим его быстрее и глубже, чем ему следовало бы, лишь бы никто никогда не нашел. Я не хочу ничего из этого…»
В: «А чего ты хочешь?»
М: «Я часто задаюсь этим вопросом. Порой мне кажется, что все, что я могу – это не хотеть, а как хотеть я попросту не знаю.»
В: «Пока ты будешь раздумывать о том, какие желания тебе не подходят, падающая звезда успеет отдать этот шанс кому-то другому.»
М: «Было бы здорово, если бы моя звезда могла немного подождать. Полетать вокруг планеты, по орбите. Неужели так тяжело подождать, будучи частью бесконечного космоса?»
В: «Мы все – часть бесконечного космоса. Однако, думаю, очень тяжело ждать кого-то, когда ты сгораешь заживо. Или замертво, тут уж как посмотреть.»
М: «Думаешь, что камни чувствуют, когда накаляются до такой степени, что могут рассыпаться в песок? Это больно?»
В: «Я думаю, это красиво. Вместо огромного валуна ты становишься песком, пеплом, если переложить на наш язык, и затем путешествуешь во все стороны света, летая вместе с ветром.»
М: «Но ведь у падающих звезд нет проблем с тем, чтобы летать? Для этого не нужно рассыпаться.»
В: «Они - падающие звезды, а не летающие. Падать не так приятно.»
М: «А мне кажется, вполне наоборот. Когда ты падаешь, ты следуешь за потоком, ты расслаблен, хоть и взволнован. Ты можешь наконец отпустить. А полет – это тяжело. Чтобы падать, взлетать не обязательно.»
В: «Да, наверное, ты права.»
М: «И все же, я не вижу разницы.»
В: «М?»
М: «В плане, так ли важно, падаем мы или взлетаем, если это помогает нам оказаться в одной и той же точке? И, может быть, пусть и на долю секунды, но понять, что чувствует другой.»
В: «Это могло бы быть возможно только в том случае, если бы нахождение в полете отнимало бы у нас контекст нашей предыдущей жизни.»
М: «Оно и отбирает.»
В: «Это не так.»
М: «Еще как так.»
В: «Полет не может быть настолько впечатляющим, чтобы отбить у тебя все воспоминания.»
М: «А если бы он мог, ты бы полетел?»
В: «Как ты себе это представляешь?»
М: «Погнали в конце месяца прыгать с парашютом.»
В: «Что-то я не помню в твоих размышлениях о звездах детали про прицепленного сзади мужика.»
М: «И ты говоришь, что я пожаловаться люблю? Погнали. Я плачу.»
В: «Ты думаешь, что хорошо меня знаешь?»
М: «О, я прекрасно тебя знаю. Так что, идешь?»
В: «Лечу.»
М: «Ха-ха. Ха-ха-ха.»
В: «Ты стерва.»
М: «А у тебя проблемы с матерью.»
В: «Только с твоей.»
М: «…А ты хорош.»
В: «Мог бы и про Ваню пошутить.»
М: «Не надо. Ты же только играешь говнюка, черту-то ты прекрасно видишь.»
В: «И черту и ее черта. Точно парашют, а не параплан, хотя бы?»
М: «Тебе какая разница, если ты все время будешь думать об инструкторе, плотно прижимающемся к тебе со спины?»
В: «……..и прости им долги наши, как и мы прощаем должникам нашим…»

Она ткнула его локтем.
Изгнанники попарно усмехнулись и продолжили прятаться от света, исходящего из окон полузабытого первого этажа. Крыша и изгороди веранды закрывали им большую часть вида, невольно наталкивая обоих на мысль: а с чего это они вообще заговорили о звездах, пускаясь в фантазии и рассуждения, когда можно было сделать пару шагов в сторону и увидеть все своими самыми глазами? Молодость была им ответом. В конце концов, ее глаза всегда смотрели за горизонт, чуть дальше, чем стоило бы.

#домашка@mylilsummerhouse
#хозяин #бш #дитя (косвенно)