Дорогая леди Гамильтон.

Сегодня штиль. «Виктори» идёт уверенным курсом, я сижу в шезлонге на мостике и думаю о вещах исключительно приятных. О Вас. О Ваших словах. Вы бы наверняка сказали мне: не переживайте, адмирал. И я вдруг понял, как много у этого слова смыслов.

Я переживаю. Заново переживаю минуты нашего общения — в разлуке находя в них новые смыслы и новые радости. Это первый смысл, и он мне по душе.

Я переживаю, когда волнуюсь, расстраиваюсь, негодую и успокаиваюсь. Наверное, именно это Вы имели в виду. Этот смысл — второй.

Я переживаю — то есть переживу. Переживу что угодно: коронавирус, лису и колобка, детей с леденцами и вождей с близнецами, новый рэп и старый рок и бабулин свитерок. Получается третий смысл.

Нашлась бы, пожалуй, ещё парочка, но день такой хороший и спокойный, что ограничусь тремя. Буду идти своим курсом, смотреть на воду и искать музыку в крике чаек.

Пожалуйста, не переживайте за меня: я если и переживаю, то только в смысле переживания, но не для того, чтобы Вы переживали за мои переживания.

Кажется, никогда ещё в одном письме не было так много слова «переживаю».

Остаюсь Ваш, переживающий в нужном смысле
адмирал Горацио Нельсон

P.S. Попробовал перевести это письмо на родной язык — и ахнул: мне понадобилось бы три слова. Worry, relive, outlive. Русский обходится одним. Кажется, теперь я знаю, на каком языке переживать удобнее всего.