🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩

Правда? Да. Потому что она слышала это своими ушами. Слышала голос отца: холодный и расчётливый. Слышала голос Селест: мягкий, но не менее безжалостный. Они говорили о ней как о фигуре на шахматной доске. Как о пешке, которую нужно продвинуть, чтобы выиграть партию.

Почему? Потому что деньги. Потому что фамилия. Потому что её отцу нужен был наследник, а не дочь. Потому что Забини нужны были связи, а Паркинсонам — капитал. Идеальный союз. Идеальная сделка. А она — просто инструмент.

Как он мог? Потому что он знал её слишком хорошо. Знал, что если бы он пришёл и предложил брак — по расчёту, без любви, ради выгоды — она бы отказалась. Даже с лучшим другом. Гордость, воспитание, характер — всё это не позволило бы ей согласиться.

Пэнси помнит, как эти ответы лавиной обрушились на неё. Один за другим. Как ледяная волна. Погребая под обломками всё, во что она верила.

А затем наступила тишина.

Не покой. Не облегчение. Тишина. Болезненная, которая сжимает голову обручем. Когда все звуки мира исчезают, остаётся только глухой звон в ушах и тяжесть в груди. Пэнси помнит эту тишину. Помнит, как она заполнила её всю, вытесняя мысли, эмоции, чувства. Оставив только пустоту.

Она не помнит, как достала телефон. Не помнит, как набрала номер. Не помнит, как прижала трубку к уху, чувствуя, как пальцы дрожат.

Помнит только голос.

Свой голос. Тонкий, жалкий, дрожащий. Слова слетали с губ. Пэнси не могла себя остановить. Она говорила, говорила, говорила и не могла остановиться. Голос дрожал, прерывался, срывался на шёпот, а затем снова креп, выплёскивая всё, что накопилось внутри.

Она не помнит, что именно говорила. Помнит только, что это было бессвязно. Обрывки фраз, отдельные слова, всхлипы, которые Пэнси пыталась подавить, но не получалось. Слёзы текли по щекам, горячие, солёные, и она не вытирала их. Просто стояла, прижавшись к стене, и говорила в трубку, чувствуя, как каждое слово вырывает из груди кусок.

А на другом конце провода был Тео.

Пэнси помнит его голос. Успокаивающий. Тёплый. Родной. Он пытался пробиться сквозь поток её лепета. Что-то спрашивал. Уточнял. Пытался унять её накатывающую истерику. Не мог поверить в то, что она говорила.

«Пэнс, подожди. Пэнс, остановись. Что ты говоришь? Это же… это же бред. Пэнс!»

Но она не останавливалась. Не могла. Слова лились сами собой, и Пэнси не контролировала их. Просто выплёскивала то, что разрывало изнутри. То, что не могла держать в себе.

Как прервался этот разговор она тоже не помнит. Только Тео что-то ответил, а дальше раздались гудки.

В моменте мир просто исчез. Кажется, она отключилась от переизбытка чувств, но и это не факт.

Пэнси помнит, как открыла глаза и увидела потолок своей комнаты. Помнит, как первая мысль была: «Это сон. Кошмар». А затем в дверь её комнаты постучали. И голос Блейза прозвучал словно взрыв.

И тогда реальность обрушилась снова. Вся. Целиком. Без остатка.

Тот день превратился в кошмар.

Пэнси помнит, как открыла дверь. Помнит, как его лицо меняло своё выражение. Как улыбка буквально гасла, а в глазах вспыхивало волнение. Помнит, как он сделал шаг, протянул к ней руку, но её хриплый и полный боли голос его остановил. Тогда Пэнси впервые сказала ему, чтобы он не смел к ней прикасаться.

И, кажется, он всё понял именно тогда…

Она не помнит, что говорила. Не помнит, что кричала. Помнит только, как он молчал. Стоял и молчал. Не отрицал. Не оправдывался. Просто смотрел, и в этом взгляде была… усталость. Словно он ждал этого. Словно готовился. И боль. Словно он имел на неё право.

А потом Блейз сказал:

«Прости, малышка Пэнс».

И это было хуже всего. Потому что это было признание. Потому что это означало, что всё это было правдой. Правдой, которая её уничтожила.

#mikaray_госпожа_адвокат