Великий пост начался. Заметки священноводителя.

Для меня Великий пост уже несколько лет проходит в не совсем обычном формате. Вне будничных богослужений, без Преждеосвященных литургий, к сожалению. А теперь ещё и в активном рабочем ритме. На днях я вдруг понял, что мой пост, по сути, закончился, так толком и не начавшись. Нет, дело не в случайно съеденном кебабе, которые здесь, кстати, в самых скромных ларьках самые вкусные.

Я вожу людей, работаю в такси, и потому невольно наблюдаю их, слушаю, иногда разговариваю, чаще молчу. За молчание мне обычно ставят пятёрки, как и за хорошую музыку, хотя музыку я чаще всего вообще не включаю. Обычное дело.

И вот в субботу днём я везу пассажиров. Две женщины: одна постарше, другая совсем молодая. Похоже, будущие родственницы. Невеста точно откуда-то «с севера», говорят по-русски, объезжают салоны свадебных платьев, делятся впечатлениями. Грядёт торжество. В Армении, кстати, венчания совершаются и Великим постом. Но дело не в этом. И даже не в этих двух прекрасных пассажирках.

На телефоне у меня обычно всплывают новостные уведомления. Телеграм приносит новости. Разные. И в тот момент пришло сообщение о том, что в Иране, как бы это мягче сказать, в буквальном смысле пришёл конец режиму Али Хаменеи. В воздухе в тот субботний день и без того витало напряжение. Начало масштабной военной операции США и Израиля против Ирана предполагало, что целью является устранение политического руководства. Вопрос был лишь во времени.

Но интересно не это. Интересно то, на каких чувствах я себя поймал.

Это была не эйфория, но что-то очень похожее на то, что я когда-то испытывал, если не мог посмотреть ночью матч любимой футбольной команды, засыпал, а утром узнавал о её победе. Знакомо? Вот такое же ощущение возникло и в этот самый час, здесь, на маршруте. День показался светлее. Мир — чище.

Стоп.

Вечером я задал себе вопрос: ты действительно порадовался этой новости? Если честно? Настолько, что куда-то в сторону ушла радость о случайных пассажирах, у которых скоро свадьба, о том, что в этом мире будет место новой семье, что у них родятся дети, что, может быть, этим детям посчастливится жить в более надёжном мире? Серьёзно? Почти как если бы «Бавария» обыграла «Милан» в нулевые? Такой же азарт и удовлетворение?

И в этот момент пришла горечь. От себя самого. От своего странного христианства.

Дело не в аятолле, режим которого вёл войны и казнил людей. Дело в том, что рядом со страной, в которой я теперь живу, всё сильнее разгорается ещё один пожар, а я следил за новостями как за репортажем со скачек. В дороге, в режиме обновлений. Масса вопросов. И не самых лестных.

А утром, когда начали приходить первые сообщения, было ли желание попросить Небо о чём-то по-настоящему важном? Или за четыре последних года я привык думать, что просить уже бессмысленно? Я ведь утром в молитве автоматически произнёс «хлеб наш насущный», но не попросил главного. Потому что сегодня наш насущный хлеб — это мир. А я, за всей суетой и новостным шумом, перестал о нём просить.

Наступило какое-то отупелое наблюдение за тем, кто в конце концов «возьмёт». А я пока далеко. И это вроде бы не со мной. Просто круглосуточный канал плохих новостей включён, и я увлёкся.

А вот интересно: если на улице, по которой я езжу, живу и хожу, вдруг что-то тяжёлое и смертельное прилетит — будет ли у меня секунда вспомнить, где и когда моё сердце притупилось? Когда слух и взгляд замылились настолько, что катастрофа, уже полыхающая болью и ужасом, воспринималась как фон? Ведь её результат — это смерти. Сотни и тысячи смертей. Людей, которые всего пару часов назад думали о завтрашнем дне, о весне, о том, что жизнь продолжается.

Оставлю эти вопросы себе. И поживу с ними. Они неприятные, но напоминают, что времени на бесконечные размышления немного. Есть время на действия.

Начинаем заново:
«Господи и Владыко живота моего…»

И ещё:
мир наш насущный дай нам хотя бы днесь.

Пожалуйста.

Священник Андрей Мизюк, бывший клирик храма преподобного Серафима Саровского г.Саратова

❤ Поддержать «Мир Всем» пожертвованием