Данный текст — это личное воспоминание о детском прикосновении к словам 22 псалма, о том, как они стали опорой в час утраты и страха.
Когда-то очень давно, в детстве и юности, смотря американские и не только фильмы, я почему-то в сценах похорон всё время слышал эти слова: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох, они успокаивают меня». Сцены были секундные, почти ничего не значащие, а вот слова врезались в память и куда-то там, на подсознании, положились. Впереди было воцерковление, семинария, сан. Было не ясно, что мне с этим знанием делать. Но знаете что. Я не могу объяснить это ничем, но именно тогда, впервые, наверное, эти слова двадцать второго псалма отложились в моём восприятии ощущением обволакивающего покоя, уверенности и надежды.
Но в чём. Вот она, мрачная, скалистая, холодная, сухая долина, без горизонта и рассвета. Едва видимые очертания этой смертельной бесприютности. Вот твоё одиночество и скитания, в которых нет надежды. Тень смертная и твоё осознание себя в ней. А как же это. Разве смерть это не всё. Не выключение изображения и звука окончательно и навсегда.
Лет в двенадцать или тринадцать мать впервые повезла меня на действующее городское кладбище. Мы добирались несколькими трамваями, потом ещё шли через поле, и вот открылся этот неизвестный, пугающий и незнакомый мир. Могилы, местами заросшие и брошенные. Где-то уже шикарные гранитные памятники, начало девяностых. Кресты над холмами, железные, старые, иногда странно и неправильно сваренные, где перекладина наискось оказывалась посередине. И много фотографий, почти везде.
Мы нашли старую бабушкину могилу. Мама постояла, и мне запомнилось, что она зачем-то говорила этой уже старой могиле что-то извинительное. Мне было странно и непонятно. Но было и ещё одно запоминающееся чувство. Нет, не страх, который тогда уже был знаком по фильмам ужасов, а ощущение того, что это место не пустое, что это место какой-то встречи. С кем. Место, куда ты приходишь, и там как будто ожидают твоего визита. Место словно бы обитаемое и одновременно нет.
Нет, здесь нет никакого оккультизма и мистики. Так в моём сознании впервые, ещё в детстве, появлялись проблески ответов на, возможно, самые главные человеческие вопросы. Так начинался запрос души и путь к вере. Действительно же смерть это не выключение рубильника. Ушёл я тогда с кладбища в некотором потрясении и ещё несколько дней пребывал под впечатлением. А дальше всё надолго ушло и забылось.
Пройдёт множество лет. Я закончу институт и буду работать в отделе катехизации местной епархии. Я уже активно воцерковлённый, но ещё с неофитским горением человек. Детских вопросов почти не осталось. Я учусь на заочке в семинарии.
Однажды июльским жарким днём отцу стало плохо. У него были профессиональные травмы, он украинский шахтёр с Донбасса. Давление у него часто скакало. Но в этот раз всё пошло иначе, пришлось вызывать скорую. Мой брат тогда уже начал свой путь в медицину, и отца госпитализировали в больницу, где брат работал. Ничего не предвещало беды. Поставят капельницы, осмотрят. Но было странное ощущение надвигающегося непоправимого. Какое-то внутри, едва жгущее, но всё более отчётливое. Я отмахивался, занимался своими делами. Вечером мы даже сходили и навестили. Состояние было тяжёлое, но не критическое. Обменялись несколькими фразами, обнялись.
🟦 Читайте полную версию материала на нашем сайте по этой ссылке
Священник Андрей Мизюк, бывший клирик храма преподобного Серафима Саровского г.Саратова
❤️ Поддержать отца Андрея и его семью пожертвованием с зарубежных карт, а также указать имена для поминовения: https://www.mir-vsem.info/donate
ℹ️ В криптовалюте (это анонимно и безопасно):
USDT (TRC20):
TRzrvnVUZsDzWkC8U6SGTMBoizMhnidJCVBitcoin (BTC):
1FSqTy1ASQJfQRCtNr3vWWmUjPCYHEYHEXEthereum (ETH):
0x865538644BC68B0EDEDF0c590581AD1dAB12bd7f