Где в эти и другие города заходили вражеские танки, откуда летели и бросали снаряды и бомбы самолеты?

И в такой момент, когда вокруг все уверены в своей новой, «святой» правоте, как пережить свое одиночество? И одиночество ли это на самом деле? Это на самом деле очень непростой вопрос.

С другой стороны, была ли одинока в своей неразрешимой беде кровоточивая женщина, потратившая свое имение и средства на исцеление и не получившая его до тех пор, пока не встретила Христа? Был ли одинок начальник синагоги Иаир, когда ему сообщили о том, что дочь его мертва и ему не стоит беспокоить Учителя? В эти самые тяжелые минуты отчаяния Христос был рядом с ними. Но важно еще и нечто другое. А именно то, что они сами были рядом со Христом. И их вера была для них щитом. Вера спасла, вера была орудием против страха. Не бойся – было сказано отцу погибшей дочери. Легко ли это в минуты самого тяжелого отчаяния?
Но возможно и то, что ваша вера, ваше трезвение и понимание происходящего уже сегодня являются таким вот исповедничеством. Ведь и тогда, и в те дни Синедрион был «свято прав». А тени спасительного сомнения в этой правоте коснулись только немногих.

Не стоит бояться оказаться в меньшинстве. Не следует спешить присоединяться к стройному движению в ногу. Дорога к Богу и в храм — это не строевая и не отчеканенные шаги под пламенную речь. Иногда это и путь в молчании, но в молчании, которое потом будет красноречивее любой яркой речи. Важно лишь не забывать о том, что и гефсиманское одиночество Христа было совсем не одиночеством.

Правда, и теперь в минуты страданий и боли, ожидании самого страшного, мы слышим тихий голос: Бодрствуйте! И вот, возможно, это и будет тем самым нашим подвигом. Остаться неспящим.

Священник Андрей Мизюк, бывший клирик храма преподобного Серафима Саровского г.Саратова

❤️ Поддержать отца Андрея и других антивоенных исповедников пожертвованием с зарубежных карт