Сегодня мало кто помнит Патриарха Пимена и его замечательное распоряжение о том, что не следует украшать храмы искусственными цветами. Казалось бы, мелочь: какая разница, живые цветы или пластиковые? Но за этим простым требованием стояла глубокая мысль: в Церкви не должно быть места фальши.
Мне кажется, это распоряжение стоит вспомнить и сегодня, значительно расширив его смысл. Для Евхаристии должны использоваться настоящие хлеб и вино, а не их дешёвые суррогаты. То, что приносится Богу, не должно становиться имитацией. Ибо мы приносим: «Твоё от Твоего» — плоды земли и труда рук человеческих. И важно, чтобы хлеб оставался хлебом, а вино — вином, а не превращались в имитацию самих себя.
Литургические облачения священнослужителей, накидки, завесы и прочие церковные ткани хотелось бы видеть сшитыми из добротных натуральных материалов — льна, шерсти, шёлка, хлопка, — а не из кричащей синтетики, напоминающей театральный реквизит. Дешёвая синтетика нередко плохо «дышит», накапливает статическое электричество и оказывается просто неудобной, особенно во время долгих служб.
Храмовый интерьер тоже должен быть простым, красивым и благородным — из дерева, камня, металла и стекла, без бесконечных имитаций: пластика под дерево, плёнки под камень, дешёвой позолоты. Имитации создают лишь видимость того, чем пытаются казаться, тогда как дерево остаётся деревом, камень — камнем, металл — металлом. Естественные материалы наполняют пространство жизнью, создавая чистую и созидательную среду для молящихся.
Замечательно, когда эта подлинность выплёскивается и за пределы самого здания. Здорово делают те настоятели, которые обустраивают во дворе храма зелёные зоны — сады, цветники, скверы. Живой сад у храма становится не просто украшением, а продолжением литургической красоты, тихим уголком Божьего мира, где человек может отдохнуть от городского шума, побыть в тишине и настроиться на молитву среди настоящего, живого творения.
Но есть ещё одна область, где вопрос подлинности особенно важен, — богослужебный язык. Молитва не должна превращаться в искусственную стилизацию под старину, когда сама древность формы становится важнее того, насколько живо и осмысленно человек воспринимает молитву. Традиция — это не музейная пыль и не механическое повторение древних оборотов. Можно сохранять глубину, достоинство и поэтичность богослужения, не превращая его в застывшую конструкцию. Живое слово способно выражать вечную веру во всей её полноте.
Впрочем, всё это — лишь внешняя сторона. Можно поставить в храме живые цветы, зажечь свечи из натурального воска, использовать лучшие ткани, дерево и камень, привести тексты к прекрасному литературному языку — и при этом самим оставаться фальшивыми. Главная подлинность Церкви определяется не материалами. Самое важное — чтобы настоящими были мы.
Настоящими христианами, а не номинальными. Людьми, которые действительно верят во Христа, а не просто числятся православными. Людьми, которые искренне молятся, а не только вычитывают правила; прощают, а не просто говорят о прощении; любят ближнего на деле, а не на словах; живут по Евангелию, а не изображают христианскую жизнь или спорят о ней.
Можно безупречно воспроизводить обряды и при этом оставаться чужими Тому, ради Кого они существуют. Поэтому, если продолжать мысль Патриарха Пимена, её стоит сформулировать предельно просто:
Всё в Церкви должно быть настоящим. Настоящие цветы, настоящий хлеб и вино, настоящие материалы, настоящий язык. И прежде всего — настоящие мы.
Иерей Александр Домбровский
❤️ Поддержать «Мир Всем» и антивоенных исповедников пожертвованием с зарубежных карт, а также указать имена для поминовения: https://www.mir-vsem.info/support
ℹ️ В криптовалюте (это анонимно и безопасно):
USDT (TRC20):
TRzrvnVUZsDzWkC8U6SGTMBoizMhnidJCVBitcoin (BTC):
bc1qget0pcrl4cn6r4vr8479nm68hm2hkm6azhxxcyEthereum (ETH):
0x865538644BC68B0EDEDF0c590581AD1dAB12