Последний заказ привёз меня сюда. Точнее, клиенты вышли чуть раньше, просто мне надо было подняться наверх и, развернувшись, ехать вниз по своим рабочим делам. Но я понял, что моя дорога на сегодня завершается здесь.
Поздний вечер. Затихающий под араратскими ветрами жаркий летний день. Ночь уже спустилась, и стало немного легче.
Я в Ераблуре. Это воинский пантеон, главное военное кладбище Армении. Передо мной, словно застывшая каменная свеча, возвышается храм. Он ещё открыт, и внутри светло от множества горящих свечей.
И ещё я понимаю, что в этот поздний час здесь многолюдно. Я о тех, кто ещё жив и пришёл сюда к тем, кто нашёл тут последнее пристанище и покой.
Кладбище очень хорошо освещено, горят фонари над улицами некрополя. И люди, много пришедших людей.
Вот женщина сидит на скамейке перед памятником. Сидит почти не шевелясь, лишь опираясь головой на руку. Вот возле могилы целая семья, рядом с памятником дети 6–7 лет, кажется, погодки, мальчик чуть старше девочки. Замечаю, что с ними мужчина значительно старше мамы этих детей, возможно, дедушка. И ещё две женщины. Дети обнимают и гладят фотографию.
Вот чуть дальше пятеро мужчин возле более старого захоронения. Они молчат, а рядом с ними на металлическом блюде, на разожжённых углях, дымит вкусный, древесный ладан, простой, постовой, незабываемый.
Я крещусь и прохожу мимо вглубь кладбища, туда, где более старые захоронения.
А туда, где плещутся флаги, которые очень хорошо видно с дороги внизу, я не смог пойти. Стало больно в груди и заболели глаза. От множества молодых лиц, от глаз почти детей, которые смотрят на тебя с этих белых камней, смотрят так, словно это не ты, а они проходят сейчас мимо тебя.
И я не спустился туда, не пошёл, а повернул дальше, в старую часть. Мне надо было найти одну могилу.
Но и там я нашёл памятник с давно знакомой мне фотографией. Этот парень погиб ещё в 2016 году во время тяжёлого неравного боя, подорвав себя гранатой. В школе, которую назвали в его честь, учились и учатся мои дети.
А ещё в этом году умерла мама этого солдата. Умерла тоже ещё совсем молодой. Но пережив сына почти на десять лет. Десять тяжёлых лет. Начиная от часа, когда к ней пришла весть о его смерти.
Эта дорога больше и больнее Вечности. Но надеюсь, что милосердный Господь даровал ей встречу с сыном за пределами этой невыносимой материнской дороги.
Зная, что этой дорогой идут и шли множество земных матерей. И ещё Одна. Та, Которой пришлось не только увидеть и перенести страдания и смерть Сына, но и ждать встречи долгие, долгие годы.
А могилу я нашёл. Почти забытую. Украинского правозащитника Николая Кичмара, который вместе с наблюдателями от ООН попал под обстрел и скончался от ран в больнице ещё в 1992 году. Благодарный армянский народ похоронил его здесь, среди и без того нестихающей своей боли.
Я постоял рядом, вспомнил и помолился. И пообещал себе вернуться, чтобы привести могилу в порядок. Хотя она и не находится в запустении. Как и ни одна из находящихся здесь могил.
Война закончилась? Не знаю. Я не знаю, заканчивается ли она после затихшего последнего выстрела и последней закопанной могилы солдата. Я не знаю.
Здесь не заживает земля. Как одна большая рана.
Пока летний и яркий Ереван, наполненный туристами и огнями ресторанов и кафе, совсем не засыпает от наплыва всего этого множества гостей, здесь тоже нет сна. И тоже не гаснет огонь.
Над покоем и болью.
Обязательно приходите сюда. И принесите цветы.
И попросите Бога о мире.
Священник Андрей Мизюк, бывший клирик храма преподобного Серафима Саровского г.Саратова
❤ Поддержать отца Андрея и его семью пожертвованием с зарубежных карт, а также указать имена для поминовения: https://www.mir-vsem.info/support
ℹ В криптовалюте (это анонимно и безопасно):
USDT (TRC20):
THV47cSTiAcKwvt86fieWMXJtQhhY4MTNuBitcoin (BTC):
1JmfWNvk2WkcdmVV8spKeQM6JcxQqb66afEthereum (ETH):
0xa94724790b5649ce132e23ed1c78deb87bf95c16