Где-то в начале 2022 года, когда ещё можно было обсуждать сложные темы, у меня состоялся примечательный разговор с одним российским иереем. Нужно сразу сказать, что парень он был молодой, хорошо образованный и в чём-то даже прогрессивный. От него пахло хорошим парфюмом, он легко цитировал современных авторов, пользовался последней моделью смартфона и вообще выглядел как человек «новой формации».
Пробел у него был только один — полная, абсолютная неспособность к критике власти.
И ладно бы передо мной сидел испуганный советским прошлым пенсионер, у которого страх въелся в память. Но этот рафинированный, упакованный в аккуратную современную обёртку конформизм человека, которому нет и тридцати, пугал гораздо больше. Это был конформизм нового типа: не столько от страха, сколько от прагматизма.
Мы ведь как привыкли? Нам казалось, что люди, выросшие без дефицита и партсобраний, будут свободнее, смелее и независимее в своих суждениях. Что они избавлены от груза нашего прошлого, от наших застарелых страхов и привычных заблуждений. Но всё чаще сталкиваешься с тем, что свобода информации сама по себе ещё не означает свободы духа. Всё чаще мне встречаются молодые люди, для которых интеллект и эрудиция становятся способом изящно и убедительно оправдать собственное нежелание принимать моральные решения.
Я решил выяснить, где его предел в готовности подчиняться. В итоге у нас состоялся следующий диалог.
— Отче, пусть по текущим вопросам «мы не всё знаем». Но представим, что ваш гарант узаконил людоедство. Просто взял и сказал бы, что каннибализм — это приемлемо и где-то очень даже хорошо. Какие будут твои действия? Ты скажешь, что людоедство — это плохо? Организуешь манифестацию? Или будешь как-то тихо сопротивляться?
— Нет, батюшка! В политику я не лезу, — улыбнулся он. — Там могут любые законы принимать, а я своё дело знаю: кадилом махать и службы совершать.
— Но ведь людей есть точно нельзя! Тут, как говорится, «всё однозначно».
— При желании на этот счёт может высказаться епископ. Власти церковные на то и есть, а я высказываться не буду. Думай обо мне что хочешь.
Что тут сказать? Моральный компромисс всё чаще напоминает лицензионное соглашение в смартфоне: нажимаешь «согласен с условиями», не вчитываясь в пункты про «людоедство», лишь бы система продолжала работать и не лишала привычного комфорта. Лояльность здесь — уже не убеждение, а способ управления собственными рисками.
И дело тут, как мне кажется, совсем не в генетическом страхе перед прошлым, не в царизме и не в коммунистах. Всё чаще за подобным конформизмом я вижу не страх, а стремление сохранить собственное благополучие. Моральные принципы начинают восприниматься как нечто второстепенное, чем при необходимости можно поступиться ради спокойной жизни.
Это уже не соглашательство ради выживания. Костлявая рука голода над этими людьми не стоит. Это соглашательство ради удобства, предсказуемости и комфорта. И то, что такой выбор может делаться вполне осознанно, с улыбкой, в рясе и с чашкой хорошего кофе в руке, по-настоящему страшно.
Священник Александр Домбровский, бывший настоятель Свято-Никольского храма с. Мужиново Клетнянского района Брянской области.
❤ Поддержать отца Александра пожертвованием с зарубежных карт, а также указать имена для поминовения: https://www.mir-vsem.info/support
ℹ В криптовалюте (это анонимно и безопасно):
USDT (TRC20):
TRzrvnVUZsDzWkC8U6SGTMBoizMhnidJCVBitcoin (BTC):
bc1qget0pcrl4cn6r4vr8479nm68hm2hkm6azhxxcyEthereum (ETH):
0x865538644BC68B0EDEDF0c590581AD1dAB12bd7f