О чём говорит Лазарева суббота

Недавно в нашем канале вышел текст о патриархе Кирилле с вопросом, который последние годы задают себе многие христиане: как может человек, всю жизнь читающий Евангелие и знающий о Божием суде, публично говорить и действовать так, будто эти слова не имеют никакой силы? Почему ему оказываются ближе не Христос и не страдание невинных, а сила, власть и деньги?

Сегодня, в день воспоминания воскрешения Лазаря, этот вопрос особенно остро читается в свете самого Евангелия.

Лазарь — это не человек, который только что умер. Это не та пограничная ситуация, где ещё можно было бы сказать: может быть, он просто был без сознания, может быть, это была ошибка, может быть, всё ещё можно объяснить естественным образом. Нет. Лазарь уже четыре дня во гробе. Его похоронили. Его тело спелено погребальными пеленами. Вход в пещеру завален камнем. Это уже совершившаяся смерть, окончательная в человеческом понимании. И более того — это жаркая страна, это тело, уже преданное тлению. То есть перед нами не просто чудо возвращения к жизни, а нечто гораздо большее: Христос не только воскрешает умершего, но и восстанавливает уже разлагающееся тело. Это невероятное свидетельство того, что перед людьми стоит Тот, Кому подвластны и материя, и время, и сама смерть.

И Христос Сам говорит, что совершает это ради стоящих здесь людей — чтобы они уверовали. Он молится вслух, чтобы все слышали. Он зовёт Лазаря громким голосом: «Лазарь, выйди вон». И умерший выходит из гроба, ещё обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами. Это не тайное чудо, не внутренний мистический опыт одного человека, не что-то, что можно было бы легко объявить выдумкой. Это событие, которое видят многие. Это откровение силы Божией, явленное открыто, перед народом.

И что происходит дальше? Вот здесь начинается самое страшное.

Те, кто видели это, идут к фарисеям. Первосвященники и фарисеи собирают совет и говорят: «Что нам делать? Этот Человек много чудес творит». Они не отрицают происшедшего. Не называют его обманом. Они признают, что перед ними реальность, которую невозможно не заметить. И всё же их первой мыслью становится не покаяние, а страх за своё положение: «Если оставим Его так, все уверуют в Него, и придут римляне, и овладеют местом нашим и народом». А затем звучат слова о том, что лучше одному человеку умереть за народ. И сразу после этого звучит страшная евангельская фраза: «С этого дня положили убить Его».

(Продолжение тут)