Что произошло в Казахстане в первую неделю 2022 года?
Поток новостей из охваченного протестами Казахстана, в корне переворачивавших ситуацию каждые несколько часов, начинает ослабевать, поэтому можно аккуратно подвести промежуточные итоги и сделать первые выводы.
В своём
первом посте о событиях в Казахстане вечером 4 января я описал предпосылки протестов и поделился ссылками на материалы по теме, а говоря о текущей обстановку в стране, упомянул, что
«в настоящее время протесты носят преимущественно мирный характер». На следующей день это высказывание получило ехидные комментарии: опять, дескать, либералы выдают желаемое за действительное. Оно и понятно: за ночь ситуация в стране накалилась до предела, и утром 5 января на фоне кадров из охваченной огнём Алматы такая оценка выглядела издевательски. Важно, однако, не забывать, что Казахстан — очень большая и неоднородная страна. Когда в городах-миллионниках уже во всю шли уличные бои, на нефтедобывающем западе, откуда и пошла волна протестов, продолжались мирные собрания — разве что социально-экономическая повестка сменилась политической. Более того, несмотря на введённый во всей стране режим чрезвычайного положения, они
продолжаются там до сих пор.
В этот момент мы подходим к главной дискуссии по мотивам событий в Казахстане, одновременно самой горячей и самой бессмысленной — какой протест эффективнее: насильственный или мирный. Фотографии захваченных административных зданий и горящих полицейских машин приходили к нам одновременно с новостями о многочисленных уступках власти: президент Токаев отменил газовую реформу, отправил в отставку правительство и даже отстранил от власти своего регента — несменяемого более 30 лет диктатора Нурсултана Назарбаева. Диванные революционеры ликовали: вот, мол, как надо протестовать, белорусам и россиянам стоило бы взять пример. Спустя ещё сутки, когда в ответ на поджоги и грабежи вошедшая в города армия
открыла огонь на поражение, эти голоса утихли и сменились рассуждениями о том, что казахи «не додавили» — столь же нелепыми, как рассуждения охранителей о том, как «не додавил» в своё время Янукович. Вообще говоря, ответ на вопрос об эффективности той или иной формы протеста уже не раз был дан исследователями:
мирные революции приводили к успеху в среднем вдвое чаще насильственных. Ещё одну причину, позволяющую назвать этот спор бессмысленным, раскрыл в своём
последнем видео Максим Кац: дело в том, что характер протестов напрямую зависит от демографической картины общества, и является скорее закономерным сценарием, нежели стратегией, о которой стоит спорить. Выбор тут может сделать лишь каждый для себя — и он скорее будет основан на моральной, а не на рациональной стороне вопроса.
Другая особенность протестов в Казахстане — их абсолютная стихийность. В отсутствии лидеров и централизованной структуры есть свои сильные и слабые стороны, свойственные любой распределённой системе. Построенная правильно, такая система способна работать эффективнее и надёжнее централизованной: её невозможно обезглавить, а вывод из строя одного компонента несущественно скажется на работе прочих. Беда в том, что правильная распределённая система устроена кратно сложнее централизованной — для её построения необходимо много времени и ресурсов, которых не было у казахстанского гражданского общества. Стихийный протест оказался неорганизованным и хаотичным — люди в разных провинциях действовали разными методами и выдвигали разные требования, а у власти не было никакой возможности вести с ними какие-то переговоры. Когда ситуация в крупных городах вышла из-под контроля и протестующих сменили погромщики и мародёры, у остальной части общества не было никакой возможности откреститься от них.
Это, в свою очередь, развязало руки Токаеву, который не решался отправить военных подавлять протест, зато без колебаний послал их зачищать города от грабителей — а разбирать, кто есть кто, уже не было ни времени, ни возможности.
