— Ты уверен? — спросил маг. Голос глухой, приглушённый маской.
— Целовать уродство — не самый лучший выбор. У тебя нет вкуса, Ричардс. Пф..

Но он не убрал руку.
Он даже чуть наклонился вперёд — навстречу.
Пальцы Рида скользнули под край маски аккуратно,медленно. Сняли её — без усилия, без страха. Капюшон плаща упал с головы, освобождая тёмные, кудрявые волосы, которые давно не видели никого, кроме зеркал.
Лицо.
Изуродованное шрамами — не теми, что оставил огонь, а теми, что выжгла жизнь.
Глубокие морщины у рта.
Тонкая линия на скуле, где маска натирала кожу..
И глаза — тёмные, суровые, с красноватым отливом от долгих бессонных ночей. Но в них не было ни злобы, ни холода.
Только усталость.
И....ч то-то похожее на стеснение.
Фантастик смотрел на него не отрываясь. Виктор смотрел куда-то в сторону, в лес, лишь бы не встречаться глазами.
Щёки — то, что осталось от них под шрамами — чуть покраснели. Только в свете костра это было почти незаметно..
Но он всё ещё держал руку Рида в своей. И пальцы подрагивали — еле заметно.
Но он не отпустил его руку.
И в первый раз за много лет — не отвёл взгляд. Медленно, словно преодолевая себя, посмотрел прямо в глаза Риду. Там, в темноте, в отблесках зелёного костра, было что-то, чего он сам не мог назвать..
Не любовь. Не ненависть.
Что-то большее.
Что-то, что выдерживало годы разлук, сражений, предательств и..надежд.
Виктор закатил глаза — медленно, демонстративно, словно хотел показать, как сильно его это «раздражает». На самом деле он просто придуривался.
Нужно же держать образ.

— Ты всегда был слишком сентиментальным, Ричардс,
— пробормотал он, но голос его дрогнул..

Он подтянулся ближе аккуратно
Словно боялся отпугнуть.
Теперь это был не тот страстный, резкий поцелуй, как в их прошлую встречу, когда время сжималось в точку, а мир исчезал за краями сознания.
Теперь — нежно.
Словно это не два взрослых человека, прошедших через войны, предательства и десятилетия вражды, а два юноши, которые только познают, что такое поцелуй и нежность..
Вик был аккуратен.
Как с вещами,как с книгами,как с теми редкими вещами, которые он считал ценными.
Рид для него был как фарфоровая кукла — хрупкая, драгоценная, которую можно легко разбить, если притронуться слишком грубо..
Его свободная рука приподнялась, легла на скулу Рида. Пальцы скользнули по щеке, задержались на линии челюсти. Лёгкая щетина —Вообще-то, Ричардсу как будто бы шла эта щетина и усы..
Виктор никак не мог для себя решить, как Рид ему нравится больше — чистым или небритым, в лабораторном халате или в этом простом походном свитере. Но сейчас, в этом свете, он был просто… Рид.
И этого было достаточно.
Поцелуй был долгим.
Но нежным.
Губы встречались медленно, словно пробуя друг друга заново. (Теперь у них времени куда больше, чем в прошлый раз..)
Виктор не настаивал, не давил. Он просто позволял себе быть здесь, быть в этом моменте. Чувствовать тепло, исходящее от Рида, его дыхание, его руки, которые лежали на его плечах. Секунды растянулись в бесконечность..
Когда он отстранился, они ещё пару секунд смотрели друг другу в глаза. В свете костра — зелёного, живого, танцующего — лица казались чужими и одновременно такими знакомыми. Вик видел в глазах Рида отражение своего собственного лица..
Шрамы.
И что-то тёплое, что он не решался назвать..
Он первым отвёл взгляд.
Поджал губы.
Сжал ладонь Рида крепче — словно боялся, что тот уйдет в палатку ,если ослабит хватку.

—Tu impossibilis es, Richards. Tota vita talis fuisti, et quomodo te adhuc tolero...
(ты невозможен, Ричардс. Всю жизнь таким был, и как я тебя все ещё терплю..)

И когда Фантастик снова придвинулся ближе, положив голову ему на плечо, Виктор не сопротивлялся. Просто позволил себе закрыть глаза на мгновение и почувствовать его дыхание на своей шее.