tw:/blood


— Я не договорила, вернись сейчас же. Фрэнсис!

Он с силой захлопывает дверь, сразу же запирая на замок. Её повышенный ледяной тон продолжает что-то кудахтать на фоне, но он уже не в первый раз слышит это всё - мозг удобно относит ненужное на второй план в то время, как он садится за массивный стол с пока ещё немногочисленными колбами и склянками.
Его дрожащие руки нависают над сосудом с ядовито-фиолетовой жидкостью. Он пытается сосредоточиться, успокоить дрожь, но...
У матери есть власть над многими, очень многими вещами в этом мире, даже несмотря на то, что она категорически против магии. И к самому огромному сожалению, у неё есть власть над ним. Вернее, разумеется, не над ним самим (ни в коем случае) — над "его" вещами - формально все эти "глупости" принадлежат ей, даже те зачатки сносных зелий, что у него получались. Он знает, она собирается отобрать их, чтобы он стал "нормальным", как они с отцом - идиотами, падкими слепцами, гребущими и гребущими деньги без конца. Жадные, тупые свиньи, перед которыми приходится изображать покорность и элегантность. Они никогда не прозреют.
Тяжелые нелепые очки так и норовят сорваться с носа, руки наконец удаётся успокоить - всё-таки он уже давно знает, что на самом деле остался у себя один. Пытливый взгляд теряет фокус, Фрэнсис снова отвлекается на свои брюзжащие юношески-максималистские мысли и напрочь забывает об осторожности.

Перегретая плохо контролируемой магией жидкость незаметно закипает и, бурля, выплескивается из сосуда прямо на его по-глупому доверчиво раскрытые ладони.
— Твою же- ! — тихо ругается он, мыча от невыносимой боли. Если мать услышит его крик - пропадёт всё, всем его стараниям и наработкам гореть синим пламенем. Мало того, что оно адски обжигает, так еще и разъедает кожу. Нагреть нужно было аккуратно и медленно (идиот!), внимательно следя за процессом, чтобы из вредоносного и нестабильного состояния зелье перешло в готовое к употреблению. Он хватает чистую марлю и сжимает её обоими ладонями, чтобы не испачкать ничего вокруг каплями крови - она не должна знать. Нашептывает наспех изученное заклинание исцеления дрожащими губами, борясь со скатывающимися слезами, и сразу же отнимает ладони от ткани, иначе она срастётся с ними в единое целое. Кожа заживает плохо, нескладно и уродливо - какой уровень владения магией, такой и результат. Он смотрит на новоиспеченные рубцы, и ему сейчас совсем не до зелья.
Эта боль, эти шрамы останутся с ним до конца его дней, напоминая о себе, и, что Вы, они будут далеко не последними, вовсе нет. Совсем не последними.

На следующем светском мероприятии он жмёт руку очередному пустоголовому недоумку из компании матери уже в перчатке.
Позволяет ей думать, что он остепенился и таким образом претворяет высший этикет, как и обязывает статус их семьи — ровно до следующего раза.