Процесс сжимания малых языков на Кавказе начался не вчера и не одновременно. Вот пример кабардинского - как я понимаю, дело пошло в 1960-е, когда модернизация и индустриализация вмешались в привычный аграрный уклад. Именно тогда Нальчик перестал быть "русским" городом, сюда хлынул поток сельской молодежи, которой открыли доступ к образованию, карьере и культурной жизни. Условий получения этого доступа было несколько, одно из них - хорошее знание русского языка.

У монеты была и другая сторона. Нарастающий разрыв между городскими и сельскими был заметен всем и вылился во взаимно пренебрежительное отношение. Со стороны городских интеллигентов это проявилось в желании дистанцироваться от "деревенщины", как ее называли, и всех ее атрибутов, в том числе интенсивного использования кабардинского языка. Даже кабардинский акцент в русской речи был признаком "отсталости". Именно тогда в языке появился термин "нарты" как уничижительный синоним слов "быдло" и "деревенщина". Кому пришло в голову превратить название местных Нибелунгов в оскорбление, до сих пор точно неизвестно, но термин этот используется даже сейчас в уменьшительно-ласкательной форме - "нартики". Это был большой удар по языку.

Потом пошла обратная реакция. В среде хорошо владеющих кабардинским языком людей возник противоположный феномен - уничижительное отношение к кабардинцам, которые не очень хорошо знают родной язык. К таким применяли термины "обрусевший", "манкурт" и насмехались над их отрывом от корнями. Что хуже, насмешкам с течением времени стали подвергать всех, кто говорил на родном языке не очень хорошо и хотя бы как-то пытался выучить его. Знаю много случаев, когда человек хочет начать говорить на кабардинском, но стесняется подколов из-за русского акцента. Это ещё один удар по языку.

Так и живем, нартики и манкурты.