Для одной статьи о малых языках последнее время пришлось полазить в дебрях социолингвистики и пропустить через себя много интересных и не очень исследований о языковых сдвигах. По всему миру малые языки вытесняются и как-то трансформируются в целях выживания. Тибетский, корсиканский, шотландский, ирландский и несть им числа. Другой вопрос, что перспективы этого выживания не очень радужные, ниже поделюсь.

Первое интересное явление, затронувшее многие малые языки - они становятся навыком в сфере услуг и товаром, реализуемым через продажу «аутентичности». Особенно это заметно в туризме и вокруг него. Например, малый язык используют на этикетках, но не для передачи информации потребителю, а как способ "зацепить" покупателя. Процесс называют коммодификацией.

Коммодификация вызывает понятную тревогу - когда язык используется сугубо для рынка, он отчуждается от своих носителей. Его аутентичность носит декларативный характер, его знание поверхностно, а формально двуязычные люди по факту знают малый язык лишь в той мере, в которой надо сделать этикетку и привлечь туриста. Есть иллюзия сохранения культуры, а в реальности язык просто трансформируется в привлекательный маркетинговый субститут. От языка остаются лишь интересные внешнему наблюдателю слова и фразы, типа "самое длинное слово на кабардинском" или "лягушки квакали под мостом на аварском". Фасады зданий, рилсы и меню ресторанов на родном языке, в то время как население стремительно переходит на доминирующий язык. Малый язык в этом смысле остается симпатичной декорацией.

Второе интересное явление связано с современной политизацией языкового вопроса. Раньше люди использовали язык в естественной и спонтанной коммуникации - будь то в быту, на работе и т.д. Теперь мы живем в эпоху поствернакулярности - многие люди говорят на языке не потому что им удобнее, а потому считают это более правильным. То есть факт того, что высказывание сделано на определенном языке, становится не менее (а зачастую и более) важным, чем семантический смысл сказанного. Это политический жест, который служит целям конструирования идентичности, даже если говорящий не владеет языком свободно.

В наших краях поствернакулярное использование родного языка - популярная практика, особенно на кабардинском и осетинском языках. Это интересно - кажется, именно кабардинский и осетинский "сжимаются" быстрее остальных, поэтому языковые активисты здесь наиболее старательны.

Все написанное выше к чему - это глобальные процессы, но пока в рецепта возрождения малых языков не придумали нигде в мире. Цифровизация и ИИзация могут как-то повлиять на этот тренд, но еще непонятно как именно. Для выживания языка абсолютно точно нужна разносторонняя среда - язык должен помогать просто описывать окружающую реальность, строить карьеру, размышлять, зарабатывать деньги, смеяться над мемами и просматривать контент. А вот возможно ли такую среду создать, другой вопрос.