Жизнь Мотылька

Повисла долгая тишина, но Воробей уже знал ответ. Он растворился в чувствах Белки, его терзала ее тоска, боль и сожаление, но сильнее всех этих ужасных переживаний была всепоглощающая любовь — материнская любовь к своим детям. И тогда Воробей понял самое главное: сколько бы правды не было в словах Белки, она все равно любила их. Но она не была их матерью.

— Простите меня, — прошептала Белка. — Я давно должна была открыть вам правду.

— О чем ты говоришь? — рявкнул Львиносвет, и Воробей невольно зажмурился, почувствовав нарастающий гнев брата.

— Мы думали, так будет лучше для всех! — дрожащим голосом ответила Белка. — Клянусь вам, это было самое тяжелое решение в нашей жизни.

— В нашей? — резко переспросил Львиносвет. — Кто такие мы?!

Белка ничего не ответила, а в голове у нее царил такой хаос любви, сожаления и отчаяния, что Воробью не удалось ничего выяснить.

— Ежевика знает? — срывающимся голосом спросила Остролистая. Воробей услышал, как она в смятении рвет когтями обугленную траву.

— Он никогда в жизни ни словом не солгал вам, — с горечью ответила Белка. — Он… он ничего не знает.

— И ты заставила его поверить в то, что мы его дети? — завизжала Остролистая. — Ты и ему лгала! Но… если вы не наши родители, то чьи же мы дети?

Воробей снова проник в мысли Белки, пытаясь добраться до ее воспоминаний, но увидел лишь снег, долгое путешествие, колючие кусты ежевики и страшное чувство вины, пригибающее плечи к заснеженной земле. Рядом с матерью шел кто-то еще, но Воробью так и не удалось понять, кто именно.

— Как себя чувствует Милли? — прогремел воин. — Она ведь очень больна, да?

Воробушек с удовольствием наплел бы ему какой-нибудь успокаивающей лжи, но он знал, что Крутобок все равно не поверит. Поэтому он кивнул и тут же пошатнулся, едва не сбитый с лап волной боли и страха, метнувшейся к нему от серого воина.

«Значит, это и есть любовь? — в недоумении подумал он. — Выходит, Крутобок так сильно любит свою Милли? Он так напуган, словно опасность угрожает его собственной жизни!»

— Та красивая серебристая кошка, которая умерла… — осторожно заговорил Воробушек. — Ты ведь любил ее, да?

Он услышал, как Крутобок изумленно вздрогнул и затаил дыхание.

— Д-да, — не сразу выдавил он. — Ее звали Серебрянка. Она была матерью Урагана и Ласточки. — Крутобок снова замолчал, погрузившись в печальные воспоминания.

— Ты не мог ее спасти, — твердо сказал Воробушек. — Сейчас она охотится вместе со Звездным племенем, и я видел ее во сне. Она заботится о Милли с небес. И не хочет, чтобы Милли уходила в Звездное племя, тем более теперь, когда она кормит твоих котят!

— Откуда ты это знаешь? — ошарашено пролепетал Крутобок.

— Мне было видение, — серьезно ответил Воробушек.

— Покажись, трус! — снова прорычал он.

— Лес падет… — раздался вдруг еще один голос.

— Лес падет… — присоединился к нему третий.

Сначала Львиносвету показалось, будто рябь пробежала по поверхности болота. Он зажмурился и затряс головой. Каждый волосок на его шерсти встал дыбом, лапы задрожали. Прямо на болоте, едва касаясь лапами воды, стояли два кота — крупный воин с надорванным ухом и щуплый котик. Морозная пыль сверкала под их лапами, а в глазах горели звезды.

— Звездолом! Мокроус! — сдавленно вскрикнул Перышко.

Чернопят перестал расшвыривать ветки и замер, разинув пасть.

— Правление Сола в племени Теней должно закончиться, — проговорил Звездолом, не сводя горящих глаз с предводителя. — Он подобен тьме, однажды поглотившей солнце.

Непроглядная тьма окружала Львиносвета, крики дерущихся котов звучали в его ушах. Запах крови щекотал ноздри, лапы скользили в липкой горячей жиже, шерсть покрылась запекшейся коркой. Грудь Львиносвета тяжело вздымалась и опадала, словно он сражался всю ночь. Бледный лик луны пробивался сквозь клочья туч, бросая единственный тонкий луч под его лапы.

Львиносвет хрипло втянул в себя воздух, увидев на земле распростертое тело Вересколапки.

Рваная рана рассекала ее тело от горла до хвоста. Светлая шерстка потемнела от крови, зловеще черневшей в лунном свете. Губы Вересколапки раскрылись в предсмертном крике, мертвые лиловые глаза бесстрастно смотрели в небеса.

— Нет! Нет… нет, — прошептал Львиносвет.

Он подпрыгнул от страха, почувствовав прикосновение чьего-то хвоста к своему плечу. Резко обернувшись, он натолкнулся на горящий янтарный взор Звездоцапа.

— Вот это по-нашему! — одобрительно проурчал огромный воин. — Такой битвой можно гордится.

— Но я… но это совсем не то, чего я хотел! — закричал Львиносвет.

— Разве? — в голосе Звездоцапа послышалось угрожающее рычание, огромные глаза недобро сверкнули. — Или ты забыл, как она предала тебя? Она рассказала воинам Ветра о туннелях и едва не погубила твое племя!