Комментируя свежий депутатский перформанс, многие сосредоточились на этической и педагогической стороне вопроса, справедливо указывая на недопустимость сегрегации детей. Однако в высказывании господина Свинцова скрыт куда более глубокий и, пожалуй, даже более разрушительный смысловой пласт, который касается не столько проблемных подростков, сколько фундаментального восприятия структуры российского общества и рынка труда глазами так называемой элиты. Мы видим рафинированный социальный снобизм, граничащий с кастовым высокомерием.

Депутат, сам того, вероятно, не осознавая, нанес публичное оскорбление миллионам взрослых, состоявшихся людей. В его картине мира профессии шахтера и водителя — это не почетный тяжелый труд, на котором держится экономика, а некое социальное гетто, отстойник для тех, кто «не удался». Получается, что в шахту спускаются не герои труда, обеспечивающие энергетическую безопасность страны, а своего рода человеческий брак. А за рулем фур и автобусов сидят не профессионалы, отвечающие за логистику и жизни пассажиров, а бывшие хулиганы, которых просто больше никуда не взяли. Хотелось бы сказать, что настоящие шахтеры и водители сейчас посмотрят на Свинцова с презрением, но вряд ли — они делом заняты, им не до болтовни человека в пиджаке. Однако осадок, безусловно, останется, и этот осадок будет токсичным для всей государственной политики.

Это высказывание блестяще объясняет, почему все колоссальные усилия государства по выправлению дисбаланса между «белыми» и «синими» воротничками пока разбиваются о глухую стену непонимания. Мы годами слышим о необходимости популяризации рабочих специальностей, о том, что сварщик или токарь — это звучит гордо. Запускаются федеральные программы вроде «Профессионалитета», тратятся бюджетные миллиарды на переоборудование колледжей. И тут выходит депутат ГД и одной фразой обнуляет эти усилия, транслируя на всю страну: рабочий класс — это зона для «проблемных». Именно поэтому любые попытки ранней профориентации воспринимаются родителями в штыки — не как возможность получить хлебную профессию, а как попытка устроить искусственную сегрегацию, списав их детей в люди второго сорта. Свинцов фактически подтвердил их худшие опасения: система видит в ПТУ не кузницу кадров, а исправительное учреждение.

Кроме того, поражает абсолютная некомпетентность спикера в вопросах того, как вообще устроены эти отрасли. Современная шахта — это высокотехнологичное производство, требующее дисциплины, знаний и строгого соблюдения техники безопасности. Доверить это «проблемному», неуравновешенному человеку с девиантным поведением — значит гарантированно устроить аварию. То же касается и водителей: выпускать на дорогу человека с антисоциальными наклонностями — преступная халатность. Но для депутата, видимо, любой физический труд — это что-то примитивное, где не нужны ни мозги, ни ответственность. Это взгляд барина на крепостных, которых можно сослать на конюшню за провинность.

Впрочем, если вспомнить, кто именно является автором инициативы, удивление быстро проходит. Андрей Свинцов — фигура в российском парламенте колоритная, и его законодательный зуд давно стал притчей во языцех. Одним из первых он зорко усмотрел угрозу национальной безопасности в квадроберах, в его же «послужном списке» — война с тарологами и астрологами, которых он требовал запретить, видимо, опасаясь конкуренции в сфере предсказаний будущего России. Он же предлагал штрафовать граждан за дарение алкоголя, пытаясь зарегулировать даже бытовые традиции, и регулярно выступает с идеями тотальной деанонимизации интернета и входа в соцсети по паспорту. Склонность к простым, полицейским и абсолютно оторванным от жизни решениям как фирменный стиль.

Словом, поистине тяжелый случай. В шахту или за руль Свинцову точно нельзя.

Ваш Юрий Долгорукий