«Возвращение (Анне Ахматовой)» Я из дому вышел, когда все спали, Мой спутник скрывался у рва в кустах, Наверно, наутро меня искали, Но было поздно, мы шли в полях.
Мой спутник был желтый, худой, раскосый, О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл.
О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытье, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытье.
Мы видели горы, лес и воды, Мы спали в кибитках чужих равнин, Порою казалось — идем мы годы, Казалось порою — лишь день один.
Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай. Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай».
На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда. Пред ним я склонился в восторге тайном. И было сладко, как никогда.
Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.
Алида Адуева, выпускница ДХУ им. Джемала, слушательница поэтического семинара им. Магомеда Ахмедова.
Пишет с детства; помимо русского языка использует для сочинительства английский.
Участница поэтических вечеров от объединений "Шираз" и "Одинокий стул".
Осваивает кумыкский, чтобы в будущем параллельно писать и на нем.
*** Весна погибла. В память о ней Слишком неудержимо и рьяно, как красный смех, Вырвались маки Из-под земли.
Из-под земли, на которой еще не читались чужие следы, Из-под земли безымянной, до "братской ..." еще пару лет.
Маки, вы слишком живые, Вам бы быть поскромней...
Отцветут до войны и усеяно головами Будет поле маковое, теплое и одичалое, Будет слышно в закате, Как смех начнет нарастать. Неужели нельзя повернуть воспаленное солнце вспять? Эти красные маки нагрелись и обжигают...
Время погибло, идет бесконечный день, Светит все ярче, а тени только черней, Чужой или наш? Вроде, человек, Что такое тепло? В нем есть слово человек? Голос. Где мы? Голос. На войне. Ложь про холод в голодной сырой земле, Будет поле маковое, Будет братской могилой обжитое, Что такое тепло? На войне это что-то липкое...
Морфей.«Пьянь» Моя единственная нимфа, Играй на проклятой арфе, Посвящена святая рифма Моей душе, бурной лярве. Дрянь истекающая соком Всхлипывает паттерн рока И вышел богом или боком Образ снисхождений срока. Я не знал куда ведут тропы, Обратился вольной…
«Пьяный дервиш»
Соловьи на кипарисах и над озером луна, Камень черный, камень белый, много выпил я вина. Мне сейчас бутылка пела громче сердца моего: Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его! Виночерпия взлюбил я не сегодня, не вчера, Не вчера и не сегодня пьяный с самого утра. И хожу и похваляюсь, что узнал я торжество: Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его! Я бродяга и трущобник, непутевый человек, Всё, чему я научился, всё забыл теперь навек, Ради розовой усмешки и напева одного: Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его! Вот иду я по могилам, где лежат мои друзья, О любви спросить у мертвых неужели мне нельзя? И кричит из ямы череп тайну гроба своего: Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его! Под луною всколыхнулись в дымном озере струи, На высоких кипарисах замолчали соловьи, Лишь один запел так громко, тот, не певший ничего: Мир лишь луч от лика друга, всё иное тень его!
Поэзия — та же добыча радия. В грамм добыча, в год труды. Изводишь единого слова ради тысячи тонн словесной руды. Но как испепеляюще слов этих жжение рядом с тлением слова-сырца. Эти слова приводят в движение тысячи лет миллионов сердца.
