🎞 Как “Иван Грозный” Эйзенштейна превратил сокровища Нового Иерусалима в реквизит

Сегодня я хочу рассказать вам одну историю, которая кажется почти невероятной. Она стирает грань между искусством кино и музейной ценностью, между пропагандой и личной трагедией, между войной и творческим горением.

Представьте себе: Алма-Ата, 1944 год. Глубокий тыл. Сюда эвакуировали не только заводы и людей, но и целые музеи. Сюда же, на студию ЦОКС, перебрался Сергей Эйзенштейн, чтобы снимать свою главную картину - «Иван Грозный». Заказ Сталина, будущий триумф и одновременно будущая погибель режиссера.

Но вот вопрос: как в павильонах «советского Голливуда» воссоздать роскошь и мистику кремлевских палат XVI века? Реквизита катастрофически не хватало, а кино о XVI веке невозможно снять без материального дыхания эпохи. Из Москвы поступил приказ: все эвакуированные музеи должны содействовать режиссёру.

То, что произошло дальше, невозможно представить сегодня. Помощь пришла оттуда, где меньше всего можно было ожидать - из эвакуированных музейных фондов.

Реквизитом, в одном из самых монументальных фильмов советского кино, картине “Иван Грозный” Сергея Эйзенштейна, послужили подлинные реликвии из Ново-Иерусалимского монастыря. Вещи, которые сегодня мы рассматриваем через стекло витрин, вздрагивая даже от мысли, что к ним можно прикоснуться.

🎥 В сцене венчания Ивана на царство митрополит Пимен облачён не в бутафорские ткани, а в настоящий саккос конца XVII века, с шитым в кругах Деисусом. На алтаре - подлинные воздухи XVII и XIX столетий, с Голгофским крестом из жемчуга и золотным шитьём. Они ещё появляются в других эпизодах, как будто эти музейные артефакты играют свои роли наравне с актёрами.

Но больше всего сокровищ вспыхивает в покоях царицы Анастасии. Там - пелена “Похвала Богоматери” 1510 года, выполненная Феодосием, сыном великого иконописца Дионисия. Рядом - воздух с изображением Положения Спасителя во гроб первой четверти XVIII века, и покровец с изображением Богоматери Знамение, созданный не в столице, а в провинциальной мастерской конца XVII столетия.

Невероятно, но на экране мелькают даже фрагменты реликвий: оплечье фелони из рытого турецкого бархата, и клейма с Голгофскими крестами от трёхметровой пелены иконостаса - целая вещь не помещалась в кадр.

⛪️ Всё это - шедевры, созданные руками русских мастериц и монахинь, предметы церковного быта. Сегодня, многие из них хранятся в «Особой кладовой» Ново-Иерусалимского музея. Там они лежат под стеклом, в аккуратно выверенных климатических условиях. Но в 1944 году их подносили актёрам, клали на плечи, развешивали по декорациям. Они отражали свет софитов. Они жили на экране. Это был акт творческого бесстрашия или отчаяния?

Эйзенштейн, создавая свой гениальный и опальный фильм, искал не просто достоверности. Он искал подлинной материи истории, ее тактильного ощущения. И он его получил. Царь Иван говорит свои монологи, глядя на реальные лики, вышитые столетия назад. В этом есть какая-то мистическая связь эпох.

Кстати, сейчас в залах РОСИЗО в Петроверигском переулке проходит выставка «Сергей Эйзенштейн. Бесконечный человек». Там можно погрузиться в мир гения, который творил на грани возможного, используя саму историю как реквизит для своих сложных, многослойных образов.

👉 А вы, когда смотрели «Ивана Грозного», обращали внимание на реквизит — или впервые узнали, что это были настоящие музейные экспонаты?

🫶 Подписаться | Проголосовать за канал "Дух Просвещения" 🫶