😀😀 😀😀😀😀😀

на кухне до судорог тускло и пусто,
вскипает вода, заполняя стакан.
три чёрных пакетика — терпкая густость,
лекарство от старых невидимых ран.

за окнами бесится загнанный ветер,
ломая ветвей ледяную тоску.
лишь ручка звучит в ускользающем свете,
слова доверяя глухому листку.

они вырастают неслышно из мрака:
Бессонница с Грустью, две спутницы мглы.
их вкрадчивый бархат, не требуя знака,
смягчает у кухни глухие углы.

Они замирают, безмолвно внимая
биенью моих неприкаянных строк,
и плед опускают на плечи, спасая
от мира, где каждый до дрожи жесток.

там мир оглушает навязчивым звоном,
фальшивым оскалом заученных лиц.
он давит своим лицемерным законом,
не зная пощады, сомнений, границ.

и я на вопросы с привычной оглядкой,
боясь оступиться на каждом шагу,
опять повторяю: "да всё ведь в порядке",
хоть больше терпеть эту ложь не могу.

я в шуме дневном безнадёжно устала,
в объятьях, где бархат струится к плечам.
душа в полутьме избавленья искала,
вверяя себя молчаливым Теням.

но серый рассвет задрожит на стакане,
где стынет заварки густая вода.
Они растворятся в белёсом тумане,
беззвучно шепнув, что вернутся сюда.