«Моя жена меня раздражает. Я ненавижу своих родителей... Я подумываю, чтобы отравиться, повеситься в саду или уморить себя голодом...»
— это укороченный список размышлений, оставленных в дневнике рукой великого Чарльза Диккенса.
И в случае с конкретно этой неоднозначной личностью сложно судить, что из написанного является исповедью, а что — манипуляцией и оправданием своему отвратительному поведению по отношению к тем, кто его любил.
Как и любая творческая личность, Чарльз отличался сложным характером, но в его случае всё не ограничивалось только вредностью, ворчанием и частой сменой настроений. Он приносил страдания женщинам и выстраивал сложные комбинации по разрушению их судеб.
Больше всех досталось той, которая родила ему десятерых детей и несла бремя законной супруги.
Кэтрин Томсон Хогарт идеально подходила на роль жены гения. Дочь журналиста, впитавшая с детства особенности жизни с творцом словесности в лице вечно пишущего отца, она приняла Чарльза со всеми его странностями и причудами: суеверный, порой впадающий в мистицизм, обладатель странных привычек и убежденный сторонник патриархата, при этом совершенно не приспособленный ко многим самым простым вещам (постоянно обжигался горячим чаем и пачкался с ног до головы во время приема пищи).
Они сочетались законным браком весной 1836 года, и молодой муж тут же обозначил дозволенные границы: ее дело — бесконечно рожать детей, заботиться о нем и заниматься хозяйством.
Но как бы ни старалась Кэтрин соответствовать идеалу образцовой жены, претензии сыпались с завидной щедростью. Плохая мать — слишком долго восстанавливает своё здоровье после родов, а была бы нормальной, уже бы бегала с подносами вокруг любимого и хлопотала по хозяйству; плохая хозяйка — расходы на содержание дома и детей могли бы быть и поменьше; плохая жена — ему не хватает ласки в те короткие периоды между родами и глубокой беременностью, когда супруга могла выполнять свой долг, и т. д.
Все эти упрёки удобно ложились в фундамент оправдания бесконечных романов и влюбленностей писателя, самые неприкрытые из которых становились достоянием общественности.
Сначала музой стала сестра Кэтрин — Мэри, которая поселилась в их доме. Чарльз влюбился и не считал нужным скрывать свои порывы. Болезненная девушка в скором времени умерла, что повергло писателя в настоящий траур, а семью — в череду обвинений из серии «не досмотрели», «сгубили» и «сжили со свету».
Затем — крайне длительный роман с актрисой Эллен Тернан, которая была младше Чарльза на 27 лет.
Эллен тоже попала под прессинг несносного характера Диккенса и под давлением любовника бросила сцену.
К слову, в разгар романа с актрисой Чарльз предпринимает попытки отвратительным образом избавиться от жены, буквально выстраивая комбинации по отправке супруги в психиатрическую лечебницу. Но судьба справедлива: Кэтрин, пережив медицинское освидетельствование и трудный судебный процесс, доказала свою вменяемость. По словам психиатра Томаса Тьюка: «Найти доказательства безумия миссис Диккенс не удалось».
Официально пара Чарльза и Кэтрин прекратила совместную жизнь в 1858 году. В викторианской Англии середины XIX века развода как юридического акта на практике добиться было крайне трудно, но допускалось прекращение супружеских отношений по обоюдному согласию. Именно так Диккенс и озвучил развод с женой для общественности, при этом не забыв лишить супругу права общаться с детьми.
Кэтрин скончается в возрасте 64 лет от рака; рядом с ней будет только один из десятерых детей — старший сын Чарльз, который, несмотря на созданные отцом условия и запреты, продолжал поддерживать отношения с матерью и заботился о ней до самой смерти.