Записки Гершвина

И немного в продолжение. Жаль, книгу о Достоевском Лифшиц так и не выпустил, отчего остались лишь заметки (отчего и мысль будто бы рваная и местами неразвёрнутая):

Эгоизм страдания у Достоевского, наслаждение собственным страданием. Это очень интересная проблема. Интересно было бы, прежде всего, установить историю наслаждения страданием.

Суть дела в том, что я скорее готов наслаждаться своим страданием
и подчеркивать свою ущербность, чем принять избавление извне, как
факт, от другого, ибо важно не только то , что со мной, но и как со
мной.

Я желаю страдать и наслаждаюсь своим несчастьем, пока я сам не
являюсь источником своего счастья, пока это только дар случая, неавтономного происхождения. Более точно выражаясь, здесь есть две стороны. Первая и более важная — чтобы избавление было генетического происхождения, чтобы оно происходило извнутри, не было внешним фактом и только.

«Правда хорошо, а счастье лучше». Достоевский доказывает обратное. «Счастье хорошо, а правда лучше». Вот в этом и все дело — благо должно быть по правде, а не по факту. Научное и даже, если хотите, марксистское значение этого в том, что в фактическом состоянии есть сторона правды или даже основание правды = генетическая сторона, диалектическая конкретность, целое, полнота.

Мысль возмущается против решения вопроса не в его полноте и генетическом саморазвитии, ибо это не есть решение.

Люблю я всё же Лифшица, жаль открывать его начал совсем недавно по сути:

Любые общественные условия еще ничто, если не сам человек их создает. Зло в человеке, как и Добро в человеке, автономно. Поместите человека в самые лучшие условия, и он не только будет гадить, нет — станет даже озорничать.

А почему? Потому что не он создал эти условия. Ему не нравится просвещенный деспотизм. Условия должны быть не только сами по себе благодетельны, но они должны быть моими условиями. Злое будет возрождаться как вторично Злое, «нечеловеческий» бунт в самых идеальных условиях. Невыносимость этих принудительно-идеальных условий.

Лицо Джоффри из подливиона чисто мой муд перед поездкой в Питер

Бляха, и всё же сейчас его точно не хватает

Зато теперь это моя любимая фотка

У меня новая лучшая фотография

Что может быть лучше, чем съездить с утра перед работой в поход на Берёзовские Пески на автобусе, немного заблудиться, а потом вернуться и начать работать?

Друзья!
В четверг, 3 июля будет официальное открытие рок-магазина "Таркус" по новому адресу - Челюскинцев, 29 (Привокзальная площадь, дом справа, если смотреть на ж\д вокзал), Екатеринбург.
Я в качестве специального гостя буду создавать по мере сил звуковую атмосферу - всякого рода нойз, эмбиэнт, дрон и прочие эксперименты.
Если у кого-то будет время с 18:00 до 20:00 - заходите ,буду рад видеть! Сможете поздравить с наступившим ДР и присмотреть что-то из мерча ARACHNA или моих книг.

Если и есть вечная вещь в этой Вселенной, так это Таркус

Предлагаю вам начать день с котика Семёна

Ладно, поход на Ночь музыки отменяется

Всех с традиционным праздником!

Мариэтта Шагинян. Сталинистка Серебрянного Века.

Женщина поистине удивительной биографии. Поскольку в наш постсоветский век в принципе весьма старательно хоронят всё наследие идейных коммунистов, то много имён просто оказались стёрты, а тем временем даже при Сталине были интересные имена.

Шагинян женщина поистине многогранная: она и оставила свой след и в поэзии Серебряного Века, и в литературной критике раннего СССР, и даже во времена сталинского термидора в литературном авангарде. Более того, она и по ленинским местам всем попутешествовала, жила там, о чём писала (например, о Гидроцентрали в Армении), а также была первой женщиной, покорившей Арагац. Одним словом, представительница того самого класса советских женщин, которые и избу наскоку остановят и в горящего коня войдут.

В последние несколько дней пытаюсь читать её литературное наследие и если стихи молодой Шагинян переплетаются в узел из романтической интимности и признания в любви к миру, то уже революционный и послереволюционный период знаменуются так любимыми мною авангардностью и недовольством старым.
Достаточно почитать "КиК" (Колдунья и Коммунист), который будто постмодернистски скроен из различных литературных стилей от рекламного объявления и газетных заметок до стихов с прозой и рапортов. Однако, в отличие от постмодернистских авторов, идея там есть, хоть и уловить её сложно.

Своим стилем и письма, и жизни, и работы она весьма неплохо вклинилась в термидорианские настроение сталинского периода, с одной стороны экспериментируя в литературе, а с другой весьма неплохо для тех лет жила. После же смерти Сталина одной из первых начала говорить тейки в стиле "Сталин никого просто так не сажал", чем обозначала границу между поколением сталинской интеллигенции и новым поколением, к которым принадлежали и Ильенков, И Лифшиц, которые как раз изменяли то, на чём зиждилась её литературная деятельность.

Если хочется какой-то непривычной литературы, пропитанной с как светом Серебряного Века, так и прогрессом, кующимся в индустриальных печах и рапортах номенклатурного аппарата, то Мариэтта Сергеевна должна будет зайти.