Что ж, оказывается, что каждое из предположений выше является верным, но мы постараемся говорить сугубо о генетике..., наверное.
Коротко говоря, страх напрямую не передаётся генетическим кодом, взятым от родителей. Однако проявляется это в генетической и эпигенетической предрасположенности.
Генетическая предрасположенность.
Одним из примеров генетической предрасположенности человека к страхам родителей является наследуемость особенностей работы нервной системы. К ним относится, например, повышенная чувствительность амигдалы (миндалевидного тела). Это зона нашего мозга, которая участвует в обработке эмоций, особенно страха и реакций на угрозу. Такая чувствительность миндалевидного тела может создать у человека склонность к фобиям и тревожным расстройствам.
Эпигенетическая предрасположенность.
Сама по себе эпигенетика — наука, которая изучает изменения в работе генов без изменения самого текста ДНК. В нашем же случае получается то, что эпигенетическая предрасположенность отвечает за те страхи или реакции на угрозу, что родители приобрели за время до зачатия или во время вынашивания плода.
То есть, если родителям, например, приходилось голодать во время, близкое к зачатию, или уже при вынашивании плода, их организмам приходилось экстренно перестраиваться к тому, чтобы запасать жир ради энергии. Таким образом, у них может изменяться работа группы генов, отвечающих за расход калорий. Эти изменения могут происходить из-за «метильной метки», которая вешается на ген, заставляя его «молчать». Далее происходит вот что: подобные эпигенетические изменения могут передаваться ребёнку, как бы подготавливая его к условиям, в которых живут родители. Получается, что ребёнок может иметь предрасположенность к ожирению и диабету 2 типа. Подобным образом изучается и предрасположенность к тревожным расстройствам и, например, депрессии.
Допустим, у будущей матери, сталкивающейся с насилием, нервная система может стать сверхчувствительной. Иными словами, организм человека, поддающегося длительному физическому или эмоциональному стрессу, может начать воспринимать всё вокруг как угрозу своей безопасности. Из-за этого на гены, отвечающие за торможение стресса, могут накладываться метильные метки. Эти гены могут «затыкаться» ими, и человек относится ко всему с подозрительностью и излишней скрупулёзностью, ведь организм воспринимает это как единственный способ сохранить безопасность.
Одним очень интересным эпигенетическим экспериментом по этой теме, я считаю, является эксперимент Брайана Диаса и Керри Ресслера из Университета Эмори.
Его суть заключается в том, что учёные приучали мышей к страху перед запахом ацетофенона (запахом черёмухи). Для этого они делали слабый, но неприятный удар током каждый раз, когда животное чувствовало этот запах. Таким образом они приучили мышей к попыткам бегства от одного только запаха.
Затем учёные исследовали сперму этих мышей и обнаружили у их потомков изменения, связанные с геном Olfr151, который участвует в распознавании запаха ацетофенона. В частности, были обнаружены изменения эпигенетических меток этого гена. У детей и внуков «напуганных» самцов также наблюдалась повышенная чувствительность к этому запаху.
Получается, что страхи родителей могут быть связаны с изменениями у потомков, но не передаются напрямую как генетический признак. Однако не стоит забывать, что на страхи, фобии и тревожность влияет и окружающая среда. Генетическая или эпигенетическая предрасположенность — всего лишь траншея, тропинка же выстроится на протяжении жизни, в зависимости от самых разных факторов.
Спасибо за прочтение! ㅤㅤㅤㅤㅤㅤ