Литература травмы:

Перечитывая Бурдье "О государстве" наткнулся на интереснейшую мысль. Бурдье говорит об официальном как о том, что отвечает нам на вопрос, кто мы такие как сообщество. У людей вообще все, как мы знаем, от сообщества идет. Бурдье задается темой существования публичного и говорит, что публичная риторика - это пространство конфликта и столкновения интересов.

То есть - пространство вызова. Греческая агора, римский форум, ответственность и открытость, необходимость отстаивать ценности коллектива.

Интимное - это скрытое, и, безотвественное, как романтическое увлечение. Публичное, ответственное больше присуще мужскому, второе - женскому. Это не я шовинист, это все социолог Пьер Бурдье.

Современный мир (уже тогда, на 1970/80 гг. а сейчас и подавно) предлагает возможность говорить об интимном на миллионную аудиторию - отсюда интерес к пикантным скандалам и прочим подобным темам.

Подождите чуть чуть, сейчас будет о литературе.

Так вот, проблема только в том, что невозможно интимно говорить с миллионами.

В этом кроется, кстати, страх публичных выступлений, потому что человеку необходимо надеть официальную маску и быть заведомо нечестным с залом, играть роль.

Не все могут.

Так вот, литература.

В последнее время все обсуждают волну автофикшн, которая в России представлена в основном писателями-женщинами. (Хотя Ваш покорный слуга с автофикшн выиграл премию Гипертекст, но не суть).

Тема автофикшн - одна из самых болезненных и спорных, во многом, в отношении к ней выстраиваются литераторские сообщества. Одни говорят, что против, другие, что за.

Проблема новой волны "интимной прозы" в том, что она не обращает внимание на литературную составляющую. Главное как для авторов, так и для читателей - это сделать личное - общим, выплеснуть его на аудиторию. То есть, сама литература как искусство подменяется масштабностью высказывания о скрытом, например о первом любовном опыте. Чем шире охват, тем лучше.

Для прозы такого характера, и, следующих за ней читателей, главное - не то, как раскрыто, а просто, что на свет человек вытащил своё интимное.

Остальные жанры - фантастика или, назову это широко, "патриотическая литература", наоборот, выстраивает себя и сообщества, отталкиваясь от официального, как от воображаемого образа, ориентира, который отвечает на вопрос " что мы за общество?" и "куда мы идём?".

В ядре условно "прогрессисткой литературы" - речевой акт высказывания. В более "традиционной" - образ и идея.

Это два парадигмально разных формата не просто отношения к литературе, но и поведения в обществе и шире - способов мышления.

Но это уже, другая история.