Режиможидания

Фантомная боль в изголовье кровати
Пахнет, как грязное полотенце.
Липкая святость нажитой страсти,
Детство - по избам, куда ни деться,

Жизнь, пока ты поцелуешь в мяско
Всех первокурсниц твоей столицы,
Слышу сквозь шепот истасканно-ласковый,
Как из-за света тебе не спится.

Милая паника жить - ах, мало!
Безнравственно-вязкие аплодисменты.
Едкая радость - да всё сначала,
Ом мани падме - да всё без ответа.

Гости в квартире знакомых знакомых,
Тремор температурных объятий,
Собачки в табачке, подъездная кома,
Поручней желтых стальные распятия.

Сонно-смолистый виски июня.
Бескрыло-разлапистый ум за разум
Заходит, как тётка в чёрном костюме
Заходит курить за здание ЗАГСа.

Мне жарко. Вздыхаю. Прошу сигарету.
Кому же ты врёшь, что тебе восемнадцать?
Тебе. Обнадёженно-нежному лету.
Пищеводу дороги, метеостанциям,

Соснам, молочным от сна электричкам,
Караванам бессонных от боли суток,
Это не ложь, скорее - привычка
Дрочить сантиментами хлипкий рассудок,

Кожицу зданий, ключицы храмов...
Жарко. И плохо. Кому оно надо?
Веснушки вокзалов. Межгород. Мама.
Ебически-чистый запах асфальта,

Бархатный жар недожитого утра.
Звоночки от бывших - просто субтитры,
Меня нарекают свободной и мудрой
Страны, года-города и литры.

Года-города, Калуга-подруга!
Милый мой Рим, перекурами - нервный,
Не излечусь от тебя, недуга,
Навеки - супругой твоей неверной.

Здравствуй! Сквозь бред материнской ласки
Крещу тебя волнами кортизола.
Спокойно закрылись берёзные глазки
По-детски прокуренной рощи за школой.

Сквозь шелест желёз, по-отечески - будет!
Калужские слёзки - больные свидания.
Нарывы и память - да август рассудит,
Пока жив мой режим ожидания.