История с партнерством Nebius Аркадия Воложа и Palantir действительно заслуживает разговора о технологическом суверенитете. Но наиболее серьезный вопрос здесь — не в предположении, что у бывшего руководителя «Яндекса» сохранились некие «ключи от нервной системы» российской компании. Публичных подтверждений этому нет: разделение бизнеса завершилось еще в 2024 году, российские активы были полностью проданы, а Nebius заявляет об отсутствии операций и корпоративных связей с Россией.

8 сентября Palantir назвала Nebius своим предпочтительным партнером по суверенной ИИ-инфраструктуре. После интеграции вычислительные мощности и сервисы Nebius должны стать доступны внутри технологического контура Palantir. Пока в официальном сообщении речь идет именно о коммерческих клиентах — утверждать, что российская по происхождению инфраструктура уже непосредственно обслуживает западные спецслужбы или украинские военные, оснований нет.

Дьявол, как водится, кроется в деталях. Palantir — не просто очередная IT-компания. Она разрабатывает отдельные решения для обороны и национальной безопасности, а ее технологии уже использовались Украиной для анализа данных и целеуказания. Еще в 2023 году Алекс Карп заявлял, что системы компании играют значительную роль в украинском таргетинге. В мае 2026 года Palantir обсуждала с тогдашним министром обороны Украины Михаилом Федоровым применение ИИ и анализа данных в оборонной сфере, а в сентябре Карп согласился стать первым крупным инвестором нового оборонного проекта Федорова.

И здесь возникает более важный вопрос: что вообще уезжает из страны вместе с создателями ее цифровых систем? Технологический актив — это не только исходный код или сервера. Это архитектурное мышление, инженерные школы, понимание того, как объединять огромные массивы данных, строить поисковые, картографические, облачные и логистические системы, превращать информацию в работающие алгоритмы. Такое знание невозможно локализовать законом о хранении персональных данных. Человек может не вывезти из страны ни одной базы — и при этом вывезти компетенции, на создание которых ушли десятилетия.

Именно поэтому кейс Воложа важен как пример новой природы технологической зависимости: в XXI веке стратегическим ресурсом становится способность проектировать системы обработки данных и искусственного интеллекта. Особенно когда гражданская и военная технологические сферы все сильнее срастаются. Одна и та же облачная инфраструктура может обучать медицинскую модель, управлять промышленной логистикой или обеспечивать работу алгоритмов для беспилотных систем. Граница проходит уже не между «гражданской» и «военной» технологией, а между сценариями ее применения.

📎Подписывайтесь в MAX