𝙢𝙞𝙖.𝙡𝙤𝙧𝙚 | 𝙖𝙪𝙩𝙝𝙤𝙧 𝟏𝟖+

— Вот оно… — прошептал он, чувствуя, как холод пробирается под кожу, куда холоднее той воды, которой он умывался минуту назад. — Вот откуда это всё.

Он снова посмотрел на фото, вглядываясь в детали, которые раньше казались незначительными, а теперь складывались в пугающую мозаику. Перекрёсток, смятый металл, осколки стекла… и ощущение, что он был там. Что он помнит не только боль и сирены, но и что‑то ещё — что‑то, что прячется за пеленой амнезии, как тень, которую нельзя поймать, но можно чувствовать.

— Мира… — прошептал он, Не понимая как из его уст вырвалось это имя.

Он замер, пальцы невольно сжались в кулаки, а в груди будто что‑то надломилось — от одного этого имени внутри всё стянуло острой, колючей болью.

«Почему я вообще это произнёс? Откуда оно взялось?» — мысль билась в голове, как загнанная птица, но ответа не было. Только это тягучее, выкручивающее чувство, будто за словом «Мира» тянется что‑то тяжёлое, тёмное, до боли знакомое.

Он прикрыл глаза, пытаясь ухватить ускользающий обрывок..

Вопрос от литературной психушки:
Замечаете ли вы, что после написания тяжелых, эмоциональных сцен чувствуете себя физически уставшим?

Дамиан стоял у выхода из крыла, прислонившись плечом к стене, и не сводил с неё глаз. В его взгляде было столько напряжения, столько невысказанного, что казалось - ещё секунда, и он сорвётся с места, пересечёт весь коридор и схватит её за руку, просто чтобы убедиться, что она настоящая, что она здесь.

Он не двигался. Только пальцы сжимались и разжимались, будто ему стоило огромных усилий оставаться на месте. В этом взгляде читалось желание - не просто увидеть, а удержать, защитить, забрать всю эту боль себе, лишь бы она больше не дрожала так, будто мир вот‑вот рассыплется у неё под ногами.

Мира на мгновение замерла, встретившись с ним глазами. В груди что‑то ёкнуло - то ли от страха, то ли от странного, почти болезненного облегчения: кто‑то видит её, кто‑то замечает, как ей тяжело. Но тут же она опустила взгляд, будто испугавшись этой искры между ними,

- А кто ещё был в машине? Я была не одна, правда? Я помню чей-то голос... будто кто-то кричал моё имя...

Ани на секунду запнулась, её пальцы крепче сжали руку Миры, и в этом молчании было столько невысказанного, что воздух в палате будто стал тяжелее.

Мира снова закрыла глаза - не от слабости, а чтобы в этой темноте перед веками хоть что-то прояснилось. Она пыталась ухватиться за обрывки, как за тонкие нити, которые тут же рвались в Пальцах.

«Опоздала на автобус... спешила... зонтик выскользнул из рук...» - эти кусочки лежали в памяти, как отдельные фотографии, но между ними зияли чёрные провалы. Дождь стучал по асфальту, холодный ветер хлестал по щекам... А потом - резкий свет фар, скользнувший по лужам, и чей-то крик, такой громкий, что он будто

до сих пор звенел в ушах.

Она резко распахнула глаза, хватая воздух, и посмотрела на Ани, которая всё ещё стояла рядом, не отпуская её руку, будто боялась, что если разожмёт пальцы, Мира снова исчезнет в

том тёмном провале.

«.. Где я?..» — мысль колотилась в висках, острая и беспомощная. Он смотрел на свои перевязанные руки, на провода, на стены — и не узнавал ничего. Даже собственное имя всплывало в сознании с усилием, как забытое слово, которое долго пытаешься вспомнить.

И Мира… Её имя не жило в его памяти. Не было ни образа, ни чувства, ни истории. Если когда‑то она и значила для него что‑то, сейчас от этого не осталось и следа — только смутное ощущение, что где‑то там, за этой глухой стеной амнезии, прячется что‑то огромное и болезненное. Но он не мог до него дотянуться.